Днк, или Верни моего ребёнка! - Татьяна Михаль

«Тварь!», — с яростью подумал про себя, вспоминая голос с диктофона.

Очень скоро она вышла из ванной, и я услышал её визгливый голос.

— Эй! Ты куда пропала?! Почему всё ещё не убрано?!

Хмыкнул и усмехнулся. Затушил сигарету и принялся ждать.

— Ты, сучка мелкая, оглохла что… — Ника фурией ворвалась в гостиную и точно также как недавно молодая девушка, резко остановилась и застыла на месте. — Дима?

И столько удивления в её голосе.

— Почему так рано? — а голос Ники сама патока, даже смешно.

Смотрю на неё и отмечаю, что никакая вода, никакие косметические средства не отмоют ни её тело, ни душу.

— Я обещал, что заеду. И я здесь, — сказал сухо и указал ей рукой на кресло, что стояло как раз напротив меня. — Садись, Ника. Говорить будем.

Она нервно повела плечами и обхватила себя руками, словно защищаясь.

«Да, «милая», защита тебе явно понадобится…»

— Мне уже страшно… — тихо произнесла она. — Скажи сразу, что произошло?

— Повторяю, Ника, — спокойно заговорил я, — садись.

Она громко сглотнула, дрожащими пальцами провела по влажным волосам и не сделала ни шага.

— Дима… Ты меня пугаешь. Я не сяду, пока ты не скажешь, что…

— Я СКАЗАЛ, СЯДЬ! — рявкнул я так, что она, вздрогнув, даже чуть подпрыгнула и молниеносно выполнила мою просьбу и села.

Ника была озадачена и напугана. Но это хорошо. Только мне любопытно, она догадывается, что я узнал её страшную тайну?

Интересно, что люди обычно говорят предателю? Особенно той предательнице, которую ты когда-то считал самым близким и родным человеком?

«Привет, а знаешь, это очень больно и неприятно, знать, что в моей спине не первый год, торчит нож, который ты вонзила?»

Мой разум пытался сопоставить полученные данные и прийти к заключительным выводам. Ясное дело, что та запись – не подделка. За много лет я научился отличать ложь от правды, только мои знания не помогли мне с собственной женой.

Слепец и дурак! Сам виноват – доверял ей.

Я долгим взглядом смотрел в напуганные глаза Ники и знал, что она сейчас видит перед собой не мужа, а судью. Моё лицо было лишено всякого выражения, и это нервировало её.

— Димочка, родной, не молчи, - мягким тоном заговорила эта лживая сука. — Расскажи мне, что произошло?

Я подался чуть вперёд и спокойно спросил её:

— Почему ты мне ничего не рассказала?

Она захлопала нарощенными ресничками и криво улыбнувшись, пискнула:

— О чём не рассказала? Дима, я не понимаю…

— Понимаешь, Ника. Ты… ты не рассказала мне о нашем сыне. О моём сыне, Ника. Который умер, — сказал я и ощутил, как защемило сердце.

Пришло осознание: «Мой сын мёртв…»

Ника всхлипнула, поджала под себя ноги, как испуганный зверёк и зашептала:

— Господи… Господи… Господи…

Она закрыла рот обеими ладонями и яростно замотала головой.

— Не время катать истерику и убиваться, Ника. Ты полтора года носила эту тяжесть и молчала. У тебя было полно времени оплакать ребёнка и рассказать мне правду. Ты…

Я резко поднялся и сделал несколько шагов.

— Ты забрала чужого ребёнка себе… — сказал я снова сухим и безэмоциональным тоном. — Ты лишила другую женщину счастья материнства и сама не приняла этого ребёнка. Я не понимаю тебя…

Она громко всхлипнула, вскочила на кресло и, балансируя на мягкой подушке, закричала:

— Не понимаешь?! Да!!! Ты ни черта не понимаешь!!! Потому что этот ребёнок был ниточкой, которая связывала меня с тобой!!! Думаешь, я не знаю, что ты хотел со мной развестись?!!! Если бы я тебе рассказала, то навсегда потеряла бы тебя!!!

Она села в кресло, обняла колени и зарыдала в голос.

Тяжесть свалилась мне на плечи, но я знал, что справлюсь с ней и той болью, что принесла в мою жизнь эта страшная и безумная женщина.

— Ты конченная, Ника, — сказал я ледяным тоном. — Ты кричишь и рыдаешь вовсе не о ребёнке, которого потеряла. Рыдая, ты не вымаливаешь у меня прощения. Ты оплакиваешь лишь свой страх потерять меня… Но и это ложь. Ты не меня боялась и боишься потерять, а своё положение и деньги. Только это тебя заботило всегда.

Она замолчала и подняла на меня зарёванное лицо.

— И что? — спросила она вдруг спокойно, но потом снова всхлипнула и слёзы потекли из её глаз. — Разве можно упрекать женщину в том, что она желает хорошо и безопасно жить?

Ника встала с кресла, и сделал шаг мне навстречу. Она тронула меня за плечо и заговорила тихим и сдавленным голосом:

— Дима… Я рожу тебе другого ребёнка, и он будет жив, обещаю…

Резко откинул её руку и процедил:

— Ты говоришь страшные слова, Ника… И самое отвратительное то, что ты даже не осознаёшь своей вины. Повторяю – ты конченная дрянь и я не желаю иметь с тобой ничего общего. Ты больше не моя жена. Завтра же я организую наш развод.

— НЕТ! НЕ-Е-Е-ЕТ! — заверещала она сиреной и вцепилась в меня словно клещ. — НЕ ПУЩУ! ТЫ НЕ ПОСМЕЕШЬ!!!

Стряхнул её с себя и процедил:

— Квартира останется на тебе. На этом всё. Прощай, сука.

— Дима-а-а-а-а! Не надо!!! Не смей или ты пожалеешь! Слышишь?!

Обернулся и сказал:

— Не стоит кидаться угрожающими словами, Ника. Лучше просто действуй, чтобы у меня были развязаны руки.

Дмитрий

Вернулся домой в прескверном настроении.

Хотелось ломать и крушить всё вокруг!

Не мог осознать и принять, что мой сын, моя кровь и плоть, на самом деле мёртв. Эта страшная трагедия никак не укладывалась в голове.

Рывком содрал с себя галстук и бросил на диван.

Опустился в кресло и уронил голову в ладони.

Сжал пальцами виски и застонал.

«Боже… Как же мерзко на душе…»

«Ника, проклятая женщина, зачем… зачем ты обманула? Почему не призналась?»

Выпрямился и как наяву увидел лицо той несчастной женщины, которая выяснила, что мой сын – это её сын.

Тряхнул головой и вдруг услышал плач ребёнка.

— Филипп, — вздохнул и горько улыбнулся.

Направился в детскую.

Малыш стоял на ножках в кроватке и держался ручками за бортики.

Он плакал, крутил головой и отмахивался от няни.

— Дмитрий Мстиславович, добрый вечер, — произнесла Марта. — Сегодня он весь день капризничает и ничего не хочет: не играть, не кушать нормально, не гулять… На первый взгляд, по здоровью у Филиппа всё хорошо…