Тот самый парень - Джиллиан Додд

– Чем займетесь? – спрашивает папа вежливее, чем обычно.

Я молчу и думаю, какого черта, а потом хватаю три «Короны» и лайм из холодильника. Смело, знаю, но что они могут сделать? Остановить меня?

– Ну, пап, скорее всего, мы начнем с этого пива, выпьем несколько стаканов, посмотрим фильмы для взрослых, займемся бурным сексом. Все как обычно. – Я улыбаюсь ему.

– Хорошо, – говорит мама, закатывая глаза.

Все смеются. Эм, ну то есть все хихикают.

Что? Думаете, я шучу?

Как ни печально, так оно и есть. Меня немного раздражает вся эта сцена. Разве они никогда не повзрослеют? Разве не я должна курить и напиваться с друзьями?

К несчастью, социальная жизнь моих родителей насыщеннее моей.

Жалкая и очень горькая мысль.

Я направляюсь к Дэнни, но разворачиваюсь и говорю:

– А завтра, когда вы все протрезвеете, – я шутливо грожу перед ними пальцем, пытаясь не уронить пиво, – думаю, нам нужно будет обсудить концепт «Просто скажи «Нет».

Я бегу к дому Дэнни и стучу в заднюю дверь локтем.

Меня впускает Филипп. Он и Дэнни стоят в плавках.

Черт.

Я словно оказалась в рекламном ролике «Abercrombie». Я упоминала, что мне нравится моя жизнь прямо сейчас?

– Мы просто зашли за полотенцами, – говорит мне Филипп.

Я ставлю пиво и лайм на кухонный стол.

– Мило, – говорит Филипп. – Мои родители оставили записку, что они в твоем доме. Что там происходит?

– О, ничего особенного. Они все сидят в джакузи. Голые и пьяные, – просто отвечаю я.

– Да ладно! – Глаза Филиппа чуть ли не на лоб лезут.

– Ну, не совсем голые, но сначала мне так показалось. – Я улыбаюсь, но парней, как мне кажется, поведение наших родителей не шокирует так, как меня. Поэтому я открываю пиво и вытаскиваю нож из шкафчика. Я разрезаю лайм, кидаю по дольке в стаканы и передаю их парням.

– Значит, без джакузи? – спрашивает Дэнни, делая глоток пива. – Судя по всему.

– Давайте тогда посмотрим фильм, – предлагает Филипп, натягивая свитер через голову. Он поворачивается ко мне с милой улыбкой. – А ты можешь приготовить нам попкорн и начос.

Словно я не могу отказать ему, когда он так улыбается.

Вообще-то, да – не могу.

– Дай угадаю… «Американский пирог» в миллионный раз? – спрашиваю я, точно зная ответ.

Я делаю закуски, и мы направляемся в гостиную. Я замечаю, что Дэнни движется очень медленно. Ему явно больно, и он раздражен. Обычно после большой игры Дэнни так себя не ведет, особенно после той, которую он выиграл чуть ли не в одиночку. Я ожидала, что он будет на седьмом небе от счастья.

– Что-то не так? – спрашиваю я его. – Игра прошла отлично. Чем ты недоволен?

– Это была жесткая игра, – огрызается он, а затем говорит чуть мягче: – У меня просто все болит, наверное, в этом все дело.

Я плюхаюсь на диван между Дэнни и Филиппом.

– Хочешь, помассирую тебе спинку? – ласково спрашиваю я Дэнни.

Много раз после игры во время просмотров фильмов я растирала плечи Дэнни или Филиппа. Я сомневаюсь, что у Филиппа что-либо болит. Он ресивер номер один в команде Дэнни, но у него всю игру была двойная опека и он оказывался на открытом пространстве один. (Близко к линии схватки, а не в конце поля, как обычно.) Вот почему игра была такой напряженной. Большинство команд не могут справиться с комбинацией Дэнни и Филиппа, но сегодня вечером смогли. Они так долго играют вместе, и Дэнни словно всегда знает, где окажется Филипп, еще до того, как он туда доберется. Парни проводят удивительные комбинации и уверены друг в друге. Здорово на это смотреть.

Где-то на середине фильма я что-то говорю Дэнни, и он огрызвается.

– Что?

– Боже, Дэнни, я просто спросила, принял ли ты обезболивающее.

– Нет, – говорит он чуть приветливее.

– Сейчас принесу, – говорю я и подбадривающе хлопаю по предплечью.

Он чуть ли не вскакивает с дивана, когда я касаюсь его руки.

– В чем дело? – вскрикиваю я.

– Мне просто больно!

Я прищуриваюсь, глядя на этого парня. Что происходит?

– Дэнни, дай я взгляну на твою руку.

Он сердито вздыхает, но осторожно протягивает мне ее.

Я осматриваю его предплечье. Не удивительно, что он такой взрывной. Его рука распухла. Поэтому я касаюсь ее нежно, и, черт, на ощупь она горячая.

Это плохо.

И кожа выглядит блестящей…

Немного болит, черт возьми.

Эта рука… сломана.

– Дэнни! Не удивительно, что ты такой засранец. Твоя рука сломана.

Мой голос отвлекает Филиппа от телевизора, где сексуальная девчонка снимает с себя кофту.

– Это случилось во время прошлой игры? Когда ты блокировал того парня? Его шлем ударил по твоей руке, да? – быстро спрашивает Филипп.

– Эм, да. Наверное, – бормочет Дэнни, поворачиваясь ко мне, и говорит: – Она не может быть сломана, Джей. Тренер решил, что это просто ушиб.

– Ага. Знаешь, Дэнни, как не прискорбно мне сообщать об этом, но твой тренер ошибся.

Уже в следующую секунду я бегу домой. Проскакиваю в ворота и останавливаюсь перед джакузи.

Все смотрят на меня, словно я испортила им веселье, и они ждут, когда я поскорее уберусь отсюда.

Я игнорирую такой вариант и объявляю:

– Эй, ребята! Мне кажется, Дэнни сломал руку.

Знаю, что это по крайней мере привлечет их внимание.

– Что? – с беспокойством восклицают все.

О, конечно, теперь они взволнованы.

– Не та рука, которой он делает бросок? – спрашивает папа Дэнни.

Боже упаси!

А затем мистер Мак спрашивает:

– Как? – прежде чем у меня получается вставить хоть слово.

Я отвечаю обоим:

– Нет. Это левое предплечье, и произошло это, когда он блокировал того парня в четвертой четверти прямо перед тем, как забил мяч.

Теперь спрашивает папа:

– Они проверили ее в раздевалке? Тренер сказал, что она сломана?