Девочка моего брата - Юлия Рябинина

Когда я открыл калитку, то первое, что увидел, так это бегающего по всему двору с молотком в ручонках мальчишку. Вслед за ним, пытаясь зацепится зубами за штанину, бегал щенок, а из дома доносился четырехэтажный мат, и это ругалась не кто иная как Даня. И какой-то странный стук. Что она задумала?

Я широким шагом пересек двор, нагоняя мальчишку.

— Эй, Марк, привет, — подал голос первый, чтобы ребенок не испугался. Увлеченный погоней, он никого не замечал.

— Привет, — ребенок замер с молотком наперевес, — а ты как зашел?

— Ногами, — хмыкнул я, — через калитку. А ты почему с молотком бегаешь? А вдруг поранишься? — подхожу к нему ближе и протягиваю руку, чтобы забрать молоток. — Давай-ка его сюда, это не детские игрушки.

Мальчишка с независимым видом передает мне молоток, а у меня в груди разливаются противоречивые чувства от поступка Дани. Что она, черт возьми, делает? Этим молотком мальчишка мог пораниться! Да что же у нее в голове?

— Марк, а ну-ка быстро сюда! — слышу оклик девушки позади. — Куда ты дел молот…

Ее слова ударяются о мою спину, и по тому, что она не договорила слово, я понял, что она увидела меня.

— Привет, — повернувшись к ней лицом, ответил прежде, чем она что-то смогла сказать, — вот молоток.

Быстро пересекаю двор и, не дав девушке опомниться, отодвигаю ее в сторону, захожу в дом. Ее тяну следом за собой.

— Ты что творишь? — возмущенно шипит она, когда мы оказываемся внутри.

— Это ты мне объясни! Что четырехлетний ребенок делал с это штуковиной во дворе? — я машу перед ее носом молотком. — Ты хоть понимаешь, что он мог пораниться? — моему негодованию нет предела. — Что молчишь? Даня, что ты, черт возьми, молчишь?

Смотрю на нее в упор и не могу понять, чему, блядь, усмехается эта засранка? Я что, на клоуна похож?

— А ты, пожалуйста, не командуй здесь, — спокойно, как будто ничего не произошло, отвечает девушка, забирая из моих рук молоток, — квох-квох-квох, — поворачивается ко мне спиной и начинает изображать курицу…

В первые несколько секунд я даже не понял, что она делает. Смотрел на нее, расширив глаза.

— Сумасшедшая… — выдохнул я.

— Кто бы говорил, тц… — прицыкивает она языком, и до меня наконец-то доходит весь смысл ее выходки.

— Нет, подожди, — я делаю шаг к ней и, поймав ее за запястье, поворачиваю к себе лицом.

Она вперивает в меня взгляд своих карамельных глаз и смотрит так, что хочется сжать ее сильно, чтобы кости захрустели, и чтобы это выражение полной независимости выветрилось из ее взгляда…

— Что, Илья? — она неожиданно делает шаг ко мне. — Ты хочешь спросить что? Не боюсь ли я, что Марк может пораниться? Если тебя так волнует мой ответ, то нет, не боюсь. Он мальчик, Илья, а мальчикам свойственно трогать те вещи и предметы, которые им пригодятся в будущем.

— Я хотел сказать… — отпускаю ее руку, когда понимаю, что расстояние между нами становится невыносимо близким, и мне с каждым мгновением все труднее и труднее себя сдержать.

— Что? — Даня тут же улавливает сошедший на нет с мой стороны напор и теперь сама наступает.

— Я хотел сказать, Дань, что если тебе вдруг понадобится помощь, то ты всегда можешь обратиться ко мне или… к родителям. Егор бы этого хотел. Хотел бы, чтобы его сын рос в полноценной семье.

Блядь, я это говорил, а сам не верил, что смог выдавить из себя эти чертовы слова… Они царапали горло и обжигали язык, но по-другому я не мог… Не мог сказать правду Дане. Я не имел на это права. Я дядя Марка, и я навсегда им останусь…

— А ты, Илья?

Даня вдруг берет меня за руку, и время на миг останавливается, я вижу только ее, слышу только ее рваное дыхание, которое заполняет все пространство вокруг меня. Чертово дерьмо! Что, блядь, со мной происходит?

— Я?! — сипением срывается с губ подобие звука.

— Да, ты, — она разжимает мои пальцы и вкладывает в них молоток, — ты, Илья, что сможешь сделать для нас, м? — ее губы кривятся в усмешке, а в глазах замечаю озорной блеск.

Кретин! Ну, как можно было быть таким остолопом?! Еще немного, и я бы растекся лужицей возле ее ног. Стерва…

— Значит так.

Она уперла руки в бока, и я, естественно, первым делом обратил внимание на то, какая у нее тонкая талия и подтянутая задница, которую сегодня обтягиваю тугие легинсы. Так мало того, что я вижу, я еще и знаю, какая она упругая наощупь.

Твою мать! Шумно выдохнул, почувствовав, как в штанах откликнулся на воспоминания член.

«Отвернись… закрой глаза… черт, да сделай уже хоть что-нибудь!» — завопил рассудок, когда эта маленькая сучка будто специально провела ладонями от поясницы по плавным изгибам задницы вниз, а потом тот же самый путь проделала в обратном направлении. Это вызвало у меня одно лишь желание — трахнуть ее немедленно.

— У нас в спальне… у шкафа… ножка шатается, и у комода ящик закрывается плохо, посмотришь? — кидает на меня взгляд невинной овечки. — Ну, так как, поможешь? Или может, завтра тогда Рому попрошу…