Девочка моего брата - Юлия Рябинина

От этого осознания даже язык свело на полуслове судорогой, и я решил, что экспериментировать с самовнушением пока еще рано. Я лучше об этом подумаю на досуге, когда буду готовить рассказ родителям, а пока… Пока мне хочется чуточку забыться и подумать о другом…

***

— Малыш желает расслабиться? — над моим пахом склоняется яркая блондинистая голова, и длинные пальцы ловко оглаживают надутый бугор под ширинкой джинсов.

— Ага, хочет, — еле двигается мой язык в ответ, но я еще пока в сознании.

Лошадиная доза алкоголя взяла свое, и теперь я могу немного расслабиться и не думать о том, что какая-то левая девка сейчас будет ублажать меня… Закрываю глаза, и перед внутренним взором возникает образ той, которая насилует мой мозг с того самого дня, когда я узнал, что она вернулась обратно.

— Эй, эй… ты полегче, — шлюха дергает головой, я открываю глаза и разжимаю пальцы.

— Да, да… будь ласковой, девочка… — просипел я и отпустил волосы шлюхи, позволяя ей делать свое дело.

***

Застегиваю ширинку и, чуть пошатываясь, встаю с дивана. Блондинистая девка все так же продолжает сидеть на полу с раскрасневшимся лицом, в недоумении поглядывая в мою сторону.

— Почему ты не хочешь продолжения? — виноватым голосом спрашивает она, а до моего сознания медленно доходит, что шлюху могут наказать, если просекут, что я ухожу по ее вине.

— Ты зря переживаешь, — буркнул я, кидая на столик пятитысячную купюру, и выхожу из комнаты.

Пройдя по темному коридору в буквальном смысле метров десять, вышел ровно к нашему с Петровичем столику.

— Быстро же ты… однако, — глянул на меня Гена поверх стакана, — девчонка, что ли, не угодила?

— Да все нормально с этой девкой, Ген, — усаживаюсь поудобнее на диване и беру стакан, — но все это не то… понимаешь?!

— Да, я заметил, Илья, что в последнее время ты вообще сам не свой. Что у тебя произошло? Это из-за Егора? Ты мне чего-то не договариваешь…

Музыка в этой части клуба играла негромко, поэтому слышимость была нормальная. Но мне разговаривать особо не хотелось. Не потому, что я не доверял Генке, нет. Просто Даня была моим… чем-то личным. Чем-то, что было только у меня. Чем-то, что я никому не мог рассказать, да и не хотел, это только мое.

— Это все новой проект, Геныч. Какая-то неуверенность меня гложет, и не могу разобраться, в чем! Может, подстава какая будет, например, по бабкам кидок?

Вскидываю бровь и, прищурив глаза, фокусирую зрение на танцполе. Молодежь сегодня в ударе. Все, как заведенные, крутятся друг перед другом и трутся потными телами. Хмыкнул про себя. Дожил, называется. Бля, мне всего двадцать восемь, а чувствую себя на все сто.

Кома Егоркина все соки повытянула из меня, да и из родителей. Вся наша семья как будто на век старше стала. Хотя врачи и не дают никаких прогнозов, и сколько так будет еще продолжаться — неизвестно, но мне и этих пяти лет уже за глаза…

Блуждающий взгляд неожиданно цепляется сначала за длинные ноги — я их явно уже где-то видел — затянутые в черную кожу. Следом идет упругий зад, такой аппетитный, что невольно сглатываю слюну… Длинные белокурые локоны, завитые в крупные кудри, подскакивают в такт движением девушки. Она активно вертит своим аппетитным задом, и мне кажется, что этот зад крутиться прямо передо мной, потому что вижу его как будто в приближении.

— Эй, Илья, ты чего залип? — толкает меня Геныч, а я в предвкушении, что девушка должна вот-вот повернуться, даже затаил дыхание.

И вот блондиночка ведет задницей по кругу и, плавно изгибаясь змеей, поворачивается ко мне лицом.

— Блядь… — мое напряжение просто разорвало все внутри.

Этого не может быть… Откуда здесь взялась Даня?! Да еще в таком виде?! Да еще с этим утырком в компании!

Да-да, Романа я тоже увидел сразу же, как только прояснилось в глазах. Этот сукин сын терся о мою Даню своим потным телом и так, совсем ненавязчиво, цеплялся за округлые выпуклости девушки. А она, видимо, этого совершенно не замечала, потому как улыбалась и продолжала танцевать.

Я вскочил со своего места.

— Сука, убью… — рычу себе под нос, и в этот самый момент Даня поворачивается ко мне лицом и смотрит прямо на меня. Прямо. Блядь. На меня.

Улыбка растягивает ее губы, и она, как будто получая удовольствие от того, что нашла зрителей, выпячивает свой зад и трется об этого гребанного урода.

— Убью… — шиплю сквозь зубы и дергаюсь в сторону лестницы.

— Илья, Илья, что с тобой? Остановись! Ты куда? — Геныч хватает меня за плечо и сжимает с такой силой, что болью отдается в лопатке.

— Ген, ты что? Решил меня без руки оставить? — передергиваю плечами, пытаясь сбросить руку товарища.

— Нет, Илья, пытаюсь уберечь от глупостей. Кто эта девчонка? Это ты из-за нее такой хмурной?

— Чего? — уставился я на него. — С чего ты взял?

— Да ты на себя посмотри, дружище! — кривит губы Гена. — Ты как открытая книга, читай не хочу.

— Бля, Ген, чушь говоришь, — мне наконец-то удается сбросить с себя его руку, — эта девушка… то есть мать… — оглядываюсь туда, где Даня извивается в руках Романа, и у меня кровь в венах от ревности сворачивается в тугую патоку, вытесняя весь алкоголь. — Короче, Ген, у этой девушки ребенок от моего брата.

— Ого! — присвистнул он.

— Да, Ген, — я разворачиваюсь на пятках и быстрым шагом спускаюсь вниз.