Мой ребенок Тигра - Евгения Мэйз

Генерал отложил бумаги и пошел к ней на встречу, но Ольга опередила его, поспешила к нему, да и затрясла головой из стороны в сторону. Состояние внутреннего подъема резонировало со сложившейся ситуацией.

— Хорошее настроение?

Ольга пожала плечами.

— Оптимистичный настрой.

— Что у тебя случилось? Звонок как-то странно оборвался.

Генерал продолжал рассматривать, шаря по ее облику колючим взглядом.

— Ничего особенного, просто у московского зоопарка случилась беда — из вольеров с приматами случился побег, — она улыбнулась лучшей из своих улыбок. — Я чуть было не сбила одного такого.

Виктор Степанович расслабился, поняв причины ее веселья.

— Как же! Как же! Зверушки они такие забавные!

Багдасарова кивнула, не став объяснять, что в той особи не было ничего милого, а принялась рассказывать другое, потом и вовсе налила себе и генералу чаю, забыв о том, что она в гостях. Впрочем, Ратников даже не заметил этого.

— Когда я спрашивал тебя уверена ли ты в том, что хочешь этого…

Сначала Ольге достался выразительный взгляд, а потом рассказ и даже краткое досье на ее мужа. Он не был связан с криминалом в каких-то катастрофических масштабах — все больше по мелочи и можно сказать: «как у всех».

— Почему вы не сказали мне об этом, когда мы разговаривали по телефону?

Ольга пробежалась взглядом по тексту, с яркими полосками текстовыделителя.

— Я бы приехала!..

Скорость работы органов поразила Олю. Уж кто-то, а эти ребята ели свой хлеб не зря.

— Ты бы все узнала завтра и мне бы не понадобилось рассказывать все это, убеждать и слушать слова Станиславского[1].

Ольга представила свою реакцию, содрогнулась, да и забыла об этом.

— Значит эта Анна Владимировна не причем?

Ратников вытащил вторую папку, перелистнув несколько белых страницы.

— Хотел проверить так ли она чиста по ходу развития событий с группой поддержки из моих ребят, но потом просто пригласил ее к себе в приемную. Ей хватило тридцати минут ожидания, чтобы просто накрутить себя.

— И?

— После разговора с ней стало понятно, что за этой долгой историей стоит твой мужик.

Карпов уговорил женщину не спешить с озвучиванием положительного решения. Денис смог внушить той, что Ольга еще не осознает, что за ответственность берет на себя и еще может передумать, осознав, что усыновляет ребенка, а не берет из питомника собачонку.

— Теперь она будет еще дольше, — вздохнула Ольга, ощутив, как где-то в середине груди образовался вновь возникший ком подавленности.

Дениса после всего этого не хотелось называть ни мужем, ни супругом, ни как-то еще. Один день и он стал бесконечно далеким, чужим для Ольги человеком. Хотелось, чтобы он исчез из ее жизни навсегда.

— Не вешай нос, Ольга, — пахнущий табаком палец дотронулся до кончика ее носа и вздернул его наверх. — Подпишет твой муженек все бумажки, никуда не денется.

«Вот почему они все так относились ко мне! — подумала она, вспомни взгляды работников детского учреждения. — Смотрели и думали, что я взбалмошная!

— Как?.. Не надо! — проговорила она быстро. — Не рассказывайте!

Старинный друг ее семьи, сосед по даче Вишневецких и просто человек из ее детства утешал и обещал, а смотрел так как будто режет кого-то на куски.

— Во сколько ты собираешься за своим Макаром? — поинтересовался генерал уже на пороге собственного кабинета.

Ольга не ответила сразу, порывисто обняв этого человека.

— В одиннадцать, — проговорила она глухо, ощутив, как свет возвращается в ее жизнь и в скором времени в ней все будет хорошо. — Я буду там в одиннадцать.

— Вот и славно, а теперь иди. У меня еще встреча.

Багдасарова «отклеилась» от Ратникова, отряхнула китель от приставшей к нему реснички с тушью и повернулась, чтобы уйти, но натолкнулась взглядом на трех расположившихся в приемной мужчин. Все они были, как на подбор: крупные, статные и как будто бы вытесанные из камней. Был с ними и дядька «Черномор» — недавний знакомец с трассы.

— Спасибо, — проговорила Оля, не без труда оторвав взгляд от последнего. — Я позвоню!..

Она успела сделать шагов десять по направлению к лифтам, прежде чем на ее пути выросло препятствие — волосатое, вонючее, злое. За спиной было тихо и она не могла понять остались ли они одни или зрители ждут кульминации шоу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Вас все-таки поймали, — произнесла она, не сумев сдержать улыбки, — и как же это вам удается, выбраться из своего вольера?

Житель зоопарка на Баррикадной проигнорировал ее выпад, поглядев на нее с таким выражением лица… На нем застыла ненависть и гримаса брезгливости. Горы бы дрогнули, увидев такое, но Ольге было хорошо. Она уже спешила домой, была там и мысленно перебирала вещички Макара.

— Накосячила и побежала жаловаться своему?..

Она дала ему еще несколько секунд, чтобы тот мог подобрать нужное слово.

— Генералу.

Служба или дружба? Что именно не позволило ему назвать Виктора Степановича папиком? Это тоже останется для нее загадкой.

— Не надо завидовать, — посоветовала она, покосившись в сторону его приятелей, — работайте, служите на благо Отчизны и быть может вам тоже повезет.

Когда Ольга вышла из лифта и забрала свои документы она была все еще красной, ей было жарко, а еще она чувствовала себя невозможно счастливой.

_______

[1] Станиславский К.С — русский театральный режиссер. Автор знаменитой фразы: «не верю!»