Наперекор - Екатерина Васина

Ему бы в опере петь. Такой голосище! Вместо этого папа работал классным нейрохирургом, которого здесь едва ли не рвали на части. Сейчас он стоял рядом со столом, за которым примостилась я и чашка чая. Папа очень высокий, почти два метра. Прямо дядя Степа да и только. Особенно если сидеть.

- Зато есть гиены! И не спорь, я знаю как они ржут!

- Тявкают. - опять заметила я. - Тявкают. Ржут кони больше.

Мама едва заметно хмыкнула. Она возилась здесь же на кухне, разогревала ужин и варила кофе. Родители после года жизни здесь пристрастились к крепкому кофе без сахара. Меня же передернуло после первого глотка.

- Пап, но я же буду заглядывать в город. И потом, это всего две недели! А потом неделя будет ваша и моя! Мне реально нужно это интервью! А тут такая удача!

Папа сурово на меня зыркнул и сообщил, что в данном случае не удача, а собака помогла мне с какой-то радости обворожить Дамиана.

- Не надо! - чуть испугалась я. - Не обворожила, а заинтересовала. Я ж не дура, заметила как он стал смотреть, когда собаченьку уговорила не плакать и потерпеть. Еще и ведьмой обозвал.

- Ну это у вас семейное. - успокоил родитель.

Я покосилась на маму, заметила:

- Она не летает на метле.

- Метлы нынче не в ходу. - откликнулась мама. - Робот-пылесос удобнее. Так, садимся ужинать. И без скандалов. Кость, у дочери есть цель, она к ней идет. От нас, кстати, передалось. Ты вспомни как сам в медицинский прорывался. Тебя все в певцы прочили, а ты людей хотел лечить.

- То людей. - проворчал папа.

Но уже явно перестал так сильно возмущаться. За столом даже заулыбался, стал вспоминать как чудил в университете. Где с мамой и познакомился. Она училась на втором курсе, а он уже заканчивал пятый.

Потом я опять собирала вещи, а папа стоял, грозно говорил что-то про поведение, про недопустимость объятий со львом и мытье рук. Я кивала, а сама мысленно была в “Дарнелле”. Пока до сих пор не верилось, что Дамиан снизошел до общения со мной. Ну… ему повезло раз согласился так быстро. Иначе я могла каждый день приезжать к воротам парка и надоедать ему.

Ровно в девять за окнами раздался автомобильный гудок. Я мигом выглянула, чтобы увидеть как Дамиан выходит из мощного джипа. Похож на родительский лишь тем, что у него так же можно снять и крышу, и двери, и убрать все стекла. Суровый владелец заповедника переоделся в защитного цвета штаны с кучей карманов и белоснежную футболку. Отчего его загар выглядел еще темнее, а мышцы - внушительнее. Дамиан огляделся, а потом поднял голову и четко встретился взглядом со мной.

- А я готова! - обрадовала его.

Судя по выражению лица Дамиана, он не собирался падать в обморок от восторга. Лишь коротко кивнул и сообщил:

- Тогда спускайся.

Ясно, чемоданы придется тащить самой.

- А ну стоять! - от папиного рыка я аж присела.

Родитель легко подхватил чемодан, сумку и скомандовал?

- За мной. Тихо. Не вмешиваться. Поболтаю с молодым человеком.

- Папа, он мой… - тут я задумалась. - он моя будущая жертва интервью! С ним надо помягче!

- Лучше б твой парень заехал! С ним хотя бы понятно как себя вести.

В итоге я попыталась встать между Дамианом и папой, едва мы вышли из дома. Но на меня две пары мужских глаз посмотрели так, что пришлось срочно притвориться мышкой, шмыгнуть в джип и там затаиться. К счастью, разговор папы с мужчиной моего интервью был недолгим. Они даже над чем-то от души посмеялись, а затем Дамиан пожал руку папе. Тот погрозил мне кулаком, затем помахал, когда машина тронулась с места.

В вечернем воздухе чувствовалась подступавшая свежесть. Ветер, который днем нес зной, сейчас заставлял кожу покрыться мурашками. Не холодно, нет, но уже не так тепло. Я подумала, что можно было накинуть джинсовку. А то выбежала в штанах и майке. Но остальная одежда находилась в чемодане, а тот - в багажнике.

- Слушай и запоминай.

Дамиан говорил, глядя на дорогу. Вокруг уже стемнело, но профиль водителя я разглядеть могла. Свет фар выхватывал дорогу перед нами.

- Слушаю и запоминаю. - сообщила с готовностью.

- Штат волонтеров у меня заполнен. Люди меняются раз в полгода. Коллектив устоявшийся и дружелюбный, попытайся в него влиться. Ссор я не терплю, все проблемы мы обсуждаем, друг другу не гадим. Подъем в шесть утра. В выходные можно встать в девять.  Зверям плевать, они хотят жрать и внимания. Как и весь заповедник. Отбой как захочешь, но помни о времени подъема. Все, что я прикажу - выполнять. Выдержишь - интервью у тебя будет. Нет - до свидания.

В машине повисла тишина. Я обдумывала монолог, Дамиан ждал моей реакции. Чую, в душе надеялся, что передумаю и попрошу вернуть меня назад. Ага, как же!

- Отлично, я без проблем встаю по утрам!

Соврала и глазом не моргнула. Встать по утрам для меня было равносильно пыткам. Будильник переставлялся на десять минут, на пять… на три. Пока я не вскакивала и не неслась на работу, почти опаздывая. Зато посидеть ночью за сериалом или с друзьями - запросто.

- Как со спортом?

- Дружу. В походы люблю ходить, по горам.

- Вредные привычки? Молчи, сам догадаюсь. Болтливость?

- Я журналист! - возмутилась в ответ. - Мы должны уметь говорить.

- Личная жизнь? - продолжал допрос Дамиан. - Никто не приедет к заповеднику с воплями, что его девушку похитили?

- Во-первых, здесь у меня только родители. Во-вторых, реально думаешь, что я могу встречаться с подобной истеричкой?

- Дай подумать… - Дамиан аж подбородок потер картинным жестом. - Я знаю тебя несколько часов, ты странная… думаю - да!

- Ха. Ха. Ха. Нет, у меня нет таких отношений, ради которых вторая половина сядет на самолет и прилетит к тебе, чтобы поскандалить. Расслабься, мне нужно интервью. Ради него я встану в шесть утра, побуду волонтером и все такое. Только не проси подстригать когти львам!‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Они дикие. - вздохнул Дамиан. - Не надо им ничего подстригать. Расскажи про свой журнал. Что вы в нем печатаете?

Пока я рассказывала, мы выехали из города. По обе стороны шоссе, в темноте, пряталась Африка. Саванна, раскидистые экзотические деревья, пряные запахи. В какой-то момент поняла, что глубоко дышу, пытаясь насладиться ими. За городом ароматы природы ощущались еще сильнее, еще ярче.