Идеальная химия - Симона Элькелес

Я толкаю парня прямо на его красавец Камаро, черного цвета, который, наверное, стоит больше, чем моя мама зарабатывает за год.

— Значит так, Блейк, — говорю я. — Или ты платишь сейчас, или я сломаю что-нибудь твое. Не твою мебель и даже не твою долбаную тачку… что-нибудь жизненно важное для тебя, ты понял?

Блейк, тоще фонарного столба, и белее снега, таращится на меня, как будто я ему только что вынес смертный приговор. Ему следовало думать об этом раньше, когда он взял Большую Восьмерку и свалил не заплатив.

Как будто Гектор когда-нибудь позволил бы такому случиться.

Как будто я позволил бы такому случиться.

Когда Гектор отправляет меня 'собирать', я делаю это. Может мне это и не нравится, но я это делаю. Он знает, что я не буду проводить сделки с наркотой, вламываться в чьи-то дома или связываться с угоном. Но я хорош при собирании…долгов, в основном. Иногда меня отправляют на поиски людей, но обычно это превращается в грязное дело, особенно при том, что я знаю, что случится с этими людьми, когда я притащу их на склад и им придется встретиться с Чу. Никто не хочет встречаться с Чу. Это намного хуже, чем встретиться со мной. Блейк должен быть счастлив, что это меня послали его искать, а не Чу. Будет приуменьшением сказать, что я не живу безупречно чистой жизнью. Я пытаюсь много не думать об этом, грязную работу я делаю только для Кровавых. И я хорош в этом. Пугать людей, чтобы они платили нам, что наше, вот в чем состоит моя работа. Технически, мои руки чисты от наркотиков. Хотя деньги за наркотики частенько попадают ко мне в руки, но я просто отдаю их Гектору. Я не живу на них, только собираю.

Это делает меня пешкой, я знаю. Но пока моя семья защищена, мне плевать. К тому же я хорош в драке. Вы не представляете, сколько людей ломаются только от угрозы сломать им пару костей. Блейк совсем не отличается от тех, кому я угрожал раньше. Я вижу это потому, как он весь трясется, пытаясь сохранить маску безразличия.

Вы можете подумать, что Питерсон тоже может меня бояться, но я уверен, эта преподша не выкажет страха, даже если я кину настоящую гранату ей в руки.

— Я не собрал деньги", выпаливает Блейк. — Такой ответ не прокатит, чувак, — произносит Пако откуда-то сбоку. Ему нравится сопровождать меня. Он думает, что мы играем в плохой полицейский — хороший полицейский. За исключением того, что на самом деле мы играем в плохой бандит — отвратительный бандит.

— Какую конечность ты хочешь, чтобы я сломал тебе первой? — спрашиваю я. — Я буду хорошим и дам тебе выбрать.

— Просто поджарь его ленивую задницу, и покончи с этим, — говорит Пако.

— НЕТ!!! — кричит Блейк. — Я найду их. Я обещаю. Завтра.

Я прижимаю его к машине, мой локоть слегка надавливает ему на горло, достаточно, чтобы испугать.

— Как будто я поверю твоему слову. Ты думаешь, мы тупые? Мне нужен залог.

Блейк не отвечает.

Я киваю на его машину.

— Нет, только не машина. Алекс, пожалуйста.

Я достаю пушку, но не собираюсь в него стрелять. Неважно кто я такой или что со мной будет, но я никогда не буду стрелять в человека. Хотя Блейку об этом знать необязательно.

При первом же взгляде на мой Глок, Блейк протягивает мне ключи.

— О, боже. Пожалуйста, не надо.

Я выхватываю у него ключи.

— Завтра, Блейк. В семь вечера позади старых путей на Четвертой и Вайн. А теперь убирайся отсюда, — говорю я, давая ему понять, что пора бежать.

— Я всегда хотел иметь камаро, — говорит Пако, когда Блейка и след простыл.

— Она твоя… до завтра, — и я кидаю ему ключи.

— Ты, правда, думаешь, что он наскребет четыре штуки за один день?

— Да, — говорю я в полной уверенности. — Эта тачка стоит гораздо больше, чем четыре штуки.

Вернувшись на склад, мы отчитались перед Гектором. Он не очень доволен, что мы не собрали, но он знает, что я это сделаю. Я всегда довожу все до конца.

Дома, в постели я долго не могу уснуть, потому, что мой младший брат Луис ужасно храпит. Он так сладко спит, такое чувство, что его больше ничего в этом мире не беспокоит. Насколько мне по барабану, когда я угрожаю такому неудачнику наркодиллеру, как Блейк, мне до чертиков хотелось бы найти что-то, за что стоило бы бороться.

Неделю спустя, я сижу на траве во дворе школы и доедаю свой обед под деревом. Большая часть студентов Фейрфилд ест снаружи до конца октября, пока иллинойская погода не вынуждает нас сидеть в столовой во время обеда.

Поэтому сейчас мы наслаждаемся каждой минутой свежего воздуха и солнца, пока на улице еще терпимо.

Мой друг Лаки, подходя ближе в своей безразмерной футболке и черных джинсах, хлопает меня по спине и садится рядом на траву вместе со своим подносом.

— Ты готов к следующему уроку, Алекс? Я клянусь, Бриттани Эллис ненавидит тебя как чуму, чувак. Смешно наблюдать, как она отодвигается на стуле так далеко, от тебя, насколько возможно.

— Лаки, — говорю я, она может и mamacita, но у нее ничего нет для этого hombre. — И я указываю на себя.

— Скажи это своей маме, — говорит Лаки, смеясь. — Или Колину Адамсу.

Я облокачиваюсь спиной о дерево и складываю руки на груди.

— У меня была физкультурара в прошлом году вместе с Адамсом. Поверь мне, ему нечем хвастаться.

— Ты все еще бесишься, что он выпотрошил твой шкафчик три года назад за то, что ты надрал ему задницу перед всей школой на той эстафете.

Ха, конечно я бешусь. Этот маленький инцидент стоил мне прилично бабла, когда пришлось покупать все новые книги.

— Вчерашние новости, — говорю я Лаки, сохраняя обычную маску хладнокровия.

— 'Вчерашние новости' сидят вон там со своей горяченькой подружкой.