Тайна Мэриэл - Робин Доналд

— Спасибо.

Когда он вышел, Элси сказала:

— Боже, он великолепен! Но от его взгляда по коже бегают мурашки. Не хотела бы я с ним поссориться. Джимми только ранил мое сердце. А этот парень способен оставить шрам на всю жизнь.

— Уверена, он не кровожаден, — произнесла потрясенная Мэриэл.

Документы носили общий характер. Закончив перевод, Мэриэл отнесла их в апартаменты министра и прочла ему, Николасу и еще нескольким мужчинам. С тревожно сжавшимся сердцем она узнала самого старшего — дипломата высокого ранга на пенсии, считавшегося специалистом по Азии. Он мог знать ее родителей, но ничем не выдал, что узнал ее.

В этот вечер делегации ужинали по отдельности, так что в ее услугах нужды не было. Поужинав и поплавав в бассейне, Мэриэл пару часов провела у себя в комнате, пытаясь расслабиться, но призраки прошлого становились все навязчивее, отнимая всякую надежду на отдых, не говоря уже о сне.

В конце концов она сдалась и, подойдя к окну, выглянула на улицу. Полумесяц освещал территорию бледным, тусклым светом. Отель сверкал огнями, и, хотя дорожки все еще освещались фонарями, между деревьями никто не прогуливался.

Она выбрала светло-коричневые брюки, легкую кремовую майку, накинула на плечи мягкий бежевый свитер и вышла, не понимая, что за безудержная сила влечет ее в благоухающую ночь.

Следуя какому-то первобытному зову сердца, она направилась к пляжу, думая о других пляжах, на которых бывала, о далеких берегах и морях, плескавшихся о скалистые берега Норвегии, морях, омывавших сверкающие пески в лазурных лагунах у берегов Фиджи, о суровом западном побережье Новой Зеландии, где волны успевали пройти полмира, прежде чем со свирепым ревом разбиться о скалистый край земли.

Странно, что ей вспомнилась Новая Зеландия, ведь обычно она старалась о ней не думать.

Она чуть поежилась и тут увидела силуэт Николаса Ли, выделявшийся на темном фоне леса. У нее появилось странное чувство, словно это он вызвал ее сюда первобытной магической силой притяжения, в которой не было ничего земного.

Николас не произнес обычного приветствия. Словно давно поджидал ее, он лишь протянул руку, а она взяла ее, как будто это было в порядке вещей, и испытала потрясение, ощутив воздействие его прикосновения.

— Отсюда не виден Южный Крест, — сказал он.

— И что?

Она заметила короткую вспышку его улыбки.

— Я родился под созвездием Южного Креста. Хотел бы и умереть под ним.

— В буквальном смысле?

— В буквальном. Мои родители были в море, когда у матери начались схватки, и они не успевали вернуться на землю. Мама настояла на том, чтобы рожать на палубе. Отец рассказывал, что, появившись на свет, я смотрел в небо.

Мэриэл зачарованно произнесла:

— Возможно, вы отмечены особой печатью.

Он негромко рассмеялся:

— Может быть. А где родились вы, Мэриэл?

— В Кашмире, — ответила она и улыбнулась. — Как ни странно, в плавучем домике. На месяц раньше срока.

Она смотрела на простиравшийся перед ними пляж, но чувствовала на себе острый, пронзительный взгляд Николаса. Он вызвал в ней бешеное ликование, потому что его чувства отражались на его лице и были столь же острыми и необратимыми, как и ее собственные.

— Значит, вы тоже родились на воде?

— Да уж, забавное совпадение. — Следуя его примеру, она старательно сохраняла будничный тон, подавляя необычное волнение, от которого, казалось, весь мир рушится, несется куда-то и разбивается вдребезги.

— Может, это знак, как вы считаете?

— Чего? — спросила она. — Легкомыслия родителей?

За удивленным смехом Николаса проступало явное чувственное желание, от которого по спине у нее пробежали мурашки.

— Может, и так, — ответил он. — В любом случае есть какая-то связь.

Но поскольку Мэриэл не могла позволить ему устанавливать связь между ними, она поспешно ответила:

— Ну, эти события произошли давным-давно. Меня больше интересует настоящее. Скажите, что будет завтра утром? Есть какая-то надежда на обмен мнениями по торговле или тарифам? Думаю, им уже пора перейти к серьезному обсуждению.

— Давайте немного посидим, — предложил Николас, сворачивая с утрамбованной тропинки на мягкий песок у низких дюн.

Она с облегчением высвободила руку, чтобы сесть.

Будто признавая эту скрытую декларацию независимости, Николас не пытался дотронуться до нее, а откинулся на спину и уставился на звезды.

— Оба министра недавно на своих постах и никогда раньше не встречались, — негромко произнес он. — Поскольку они собираются вместе работать, им очень полезно вникнуть в образ мыслей друг друга.

— Так вот зачем вся эта демонстрация мужественности, — раздраженно оказала Мэриэл. — Гольф и стрельба по мишеням. Скажите честно, когда вы, мужчины, отдадите наконец мир женщинам и начнете проводить все свое время в детских забавах, которым не будут мешать мировые проблемы? Вы таким образом нанесли бы меньше вреда.

К ее изумлению, он снова рассмеялся.

— Я полностью согласен, но в дипломатии действуют иные правила.

Привыкнув к темноте, Мэриэл пристально вгляделась в его лицо.

— Мне кажется, вы не разделяете этой морали.

Улыбка не сошла с его лица, веселое выражение не исчезло, но Мэриэл не сомневалась, что ее слова задели какую-то чувствительную струнку.

— Я дипломат, так что приходится, — ответил он спокойно. — Не спорю, иногда это очень затянуто и раздражает, но часто все-таки срабатывает. Личные контакты чрезвычайно полезны.

Чувствуя, как он ускользает, Мэриэл решила пригвоздить этого изворотливого человека.

— А какова ваша конкретная роль в данном спектакле?

— Я специализируюсь по вопросам торговли.

Разумеется, он дипломат, а они все доки уходить от вопросов.

— И что же вы надеетесь выяснить в результате этих дорогостоящих упражнений, — требовательно спросила она, — кроме того, что мистер Ватанабе лучше играет в гольф, а мистер Маккабе более меткий стрелок?

— Я ничего не надеюсь выяснить, — беспечно ответил Николас. — Я лишь одна из мелких шестеренок в этом механизме.

Мэриэл не смогла удержаться от смеха, прозвучавшего ясно, тихо и тепло в ночном воздухе.

— Вы не похожи на человека, исповедующего самоуничижение, — возразила она.

— Я могу позволить себе самоуничижение, — заверил он ее. — Однажды мне сказали, что истинная моя сущность гораздо глубже.

Ее внимание зацепилось за какую-то нотку в его глубоком голосе. Скорее всего, такое сказала ему женщина. Уязвленная, Мэриэл с сарказмом ответила, вставая: