Дни, когда я плакала - Джоя Гоффни

Урок истории у меня общий с Дестани, Мэттом и, конечно же, Картером. Это просто готовый рецепт для катастрофы. Я иду в туалет, достаю салфетку для снятия макияжа и смываю с лица растекшиеся краски. Я выгляжу как обычно. Я выгляжу не в духе.

Когда я вхожу в кабинет, Оден уже сидит на своем месте, но стул Картера пустует. Потом я встречаюсь взглядом с Дестани. Она выглядит растерянной. Наверняка задается вопросом, связано ли как-то это дело с Колумбийским университетом с моим поведением в последнее время. И испытывает облегчение, что в нашей ситуации я уже не сама невинность.

Прежде чем я успеваю сесть, меня останавливает мистер Грин.

– У тебя всё в порядке, Куинн? – Его лицо кажется обеспокоенным.

Я опускаю глаза, потом смотрю на него.

– Да, всё отлично! – Погодите-ка, он тоже в курсе про Колумбийский университет?

– Ты выглядишь так, будто только что плакала, – тихо произносит он.

О слава богу! Он близкий друг моих родителей, они у него буквально на быстром наборе.

– Да просто ПМС, – заверяю его я.

Он прищуривает глаза, явно не убежденный моим ответом.

– У меня всё отлично, – киваю я, занимая свое место под взглядами, вперившимися мне в спину, и пытаясь сохранить контроль над своим потоотделением. Не проходит и двух секунд, как за парту рядом с моей кто-то садится, но я сразу же понимаю, что это не Картер.

Я поворачиваюсь и вижу голубые глаза Мэтта.

– Куиннли, – говорит он, – где ты была весь день?

Он меня искал?

– Пряталась.

– Ты в порядке?

Благодаря его присутствию рядом со мной и тому факту, что он всё еще разговаривает со мной после ситуации с Колумбийским университетом, я чувствую себя лучше. Я киваю, прикусывая нижнюю губу.

Он изучает меня, словно пытаясь понять, почему я солгала и о чем еще я могла соврать.

– Когда ты собиралась мне рассказать? – Он хмурится и щиплет меня за щеку.

Я улыбаюсь.

– Никогда.

Кто-то прочищает горло позади нас. Картер таращится на пальцы Мэтта у меня на щеке. Он, кажется, слегка не в духе, но не так, как я.

– О прости, Картер! – Мэтт убирает руку от моего лица и поспешно поднимается, не сводя с меня глаз. – Встретимся на базе сегодня?

– Ага, – отвечаю я с благодарностью. Он мой единственный товарищ в этой богом забытой школе.

Картер садится рядом, но не смотрит на меня.

– Сразу после звонка будет тестирование, – говорит мистер Грин.

У меня замирает сердце. Прошлым вечером я ничего не учила. Я была слишком погружена в панику по поводу того, не оказался ли мой дневник у Картера. Я открываю тетрадь и пытаюсь впихнуть себе в голову каждое слово, но чувствую, как информация сыпется сквозь мой мозг подобно песку. Потом раздается звонок.

– Эй, у тебя всё хорошо? – Картер смотрит на меня, сдвинув брови, словно ему и вправду не наплевать.

– Какое тебе дело? Я ведь отстаю по всем предметам, верно? Одной двойкой меньше, одной больше… – Но мой средний балл по этому предмету – самый высокий из всех, что у меня есть, хотя даже он не так уж и высок. Сейчас мне это очень некстати.

Мистер Грин раздает тесты и ставит таймер. Когда я смотрю на задание, меня охватывает страх. Я не знаю ничего! Три минуты пролетают как одна секунда, и когда звучит сигнал, у меня остается три неотвеченных вопроса, а это минус автоматом семьдесят баллов, да и то, если среди остальных семи не будет неправильных.

Я никогда не получала меньше «отлично» за подобные быстрые тесты. Просто удивительно, как Картеру удалось войти в мою жизнь и тут же всё разрушить меньше чем за двадцать четыре часа.

Собрав тесты, мистер Грин проверяет задание, выданное вчера, и раздает новое на сегодня.

– Здесь список фильмов о Джоне Кеннеди с коротким изложением сюжета по каждому. В конце урока я напишу номера, и каждая группа выберет три диска, чтобы взять домой и посмотреть на выходных.

– Мистер Грин, а что будет, если мы испортим ваш диск? – спрашивает кто-то с задней парты.

– Если сломаете, купите новый.

– Мистер Грин, а если нам не на чем смотреть диск, потому что это устаревшая технологическая форма?

Весь класс смеется, включая мистера Грина.

– Майки, я уверен, что хоть у кого-нибудь в вашей группе да найдется подходящий проигрыватель.

Майки тяжко вздыхает.

– Я не уверен, что это верное утверждение.

– Ладно! Больше никаких вопросов. Приступайте к работе.

Я сразу же перевожу взгляд на Одена и говорю:

– Я хочу быть Кеннеди, но думаю, – я указываю на Картера, – что он должен сыграть Освальда.

Картер фыркает.

– Серьезно, Куинн?

– Какую конспиративную группу мы используем в нашей постановке? – спрашиваю я Одена и только Одена.

– Думаю, это было ЦРУ.

– Правда? Я думаю, это была Куба.

Картер говорит:

– Я думаю, это был Джонсон.

– Значит, выбираем между Кубой или ЦРУ, – говорю я, снова его игнорируя.

Картер поворачивается и вперивает в меня взгляд.

– Будет проще найти доказательства теории Джонсона.

– Это и правда так, – говорит Оден.

Я откидываюсь на спинку стула, скрещивая руки на груди.

– Я не согласна.

– Реально, Куинн? Или ты всё еще злишься из-за своего дневника?

– Я в бешенстве из-за своего дневника. И я думаю, что это ты ошибаешься.

– Ты не обрушишь мой средний балл из-за такой глупой фигни.

– Я обрушу твой средний балл? – я поворачиваюсь к нему. – Каждый раз, когда я вижу тебя, ты сидишь на уроке с опущенной головой.

– Ой, да ладно тебе, мисс Колумбийский университет, – он ухмыляется, и я прищуриваю глаза. – Просто прекрати. Я не собираюсь терпеть всё это целый месяц.

– Ну так смени группу, – говорю я.

– Я уже пытался. Мистер Грин не разрешает меняться.

Я закрываю рот. Он уже спросил об этом?

– Ребята, – говорит Оден, – у вас всё в порядке?

Мы его игнорируем.

– Это мне нужно сменить группу, потому что мне приходится работать с человеком, который рушит мою жизнь.

Картер шумно выдыхает через нос.