Танцы на стеклах - Екатерина Аверина

Дохожу до того самого перекрестка, где поймал меня муж. Оглядываюсь, нет ли его снова где-то поблизости. Нет. Мне кажется, Данила даже не подумал, что я и пешком смогу сюда добраться. Было бы желание.

Перехожу дорогу, сворачиваю во дворы, и из глаз начинают капать слезы…

Я все помню здесь. И клумбу, где совсем скоро расцветут огромные ромашки. И продуктовый магазин. В нем на завтрак можно было купить свежий хлеб или теплые булочки. Я не сумасшедшая… не может память так жестоко играть со мной, подсовывая воспоминания, вплоть до тактильных. Моя жизнь была здесь. Ноги ведут сами. Они помнят каждую выбоинку в тротуаре, скамейки с разноцветными спинками, которые подкрашивают каждую весну, и сейчас на них как раз блестит свежая, еще не до конца высохшая краска.

Мой дом… Да, это он. Самый простой, не из новостроя, но такой родной и теплый. Он пахнет моей настоящей жизнью и цветущими деревьями. Сердце больно сжимается от страха. Сейчас я узнаю, где моя дочь. Здесь настоящие соседи, которые точно должны ее помнить.

Подхожу к знакомому подъезду. Не верится… Снова не складывается, как же так вышло? Почему Данила подменил мою жизнь на другую? Что я сделала такого, что мой муж решил просто стереть меня с лица земли вот так жестоко? Он лишил меня дочери. Нашей с ним дочери!

– Ася?! Господи, помоги, – крестится соседка, глядя на меня. Стоит как вкопанная и боится дышать. – Ася, ты живая? – снова крестится Анна Кирилловна.

– Живая, – сиплю в ответ. Стараюсь прокашляться, не помогает. Губы больно, они снова начинают кровоточить. – Не должна, теть Ань?

– Дак мы похоронили тебя! Вот недавно совсем. Данила сказал, вы попали в страшную аварию. Тасеньку вашу спасли, а тебя… Нет, – нервно сглатывает. – Гроб был, Ась. Закрытый. Поминки были. Даня не смог тут оставаться, быстро продал квартиру, и они с дочкой куда-то уехали. Ася?!

А я понимаю, что это все. Моя нервная система сдается. Меня начинает колотить крупной дрожью. Обнимаю себя руками, роняя на землю сумку. Зубы стучат, на языке привкус собственной крови. Прикусила… Дыхание перехватывает. В груди становится нестерпимо больно и горячо. Голова кружится так, что шатается абсолютно все вокруг меня, даже добрая тетя Аня.

– Асенька, тебе плохо?

– Воды… – хриплю, из последних сил стараясь удержаться в сознании.

– Скорую. Я сейчас вызову скорую, девочка, – шепчет Анна Кирилловна.

– Нет! – успеваю схватить ее за руку, пока она не начала набирать «112» со своего мобильного. – Мне нельзя… Он найдет… – давлюсь словами.

Сознание периодически проваливается. Темноты вокруг становится все больше.

– Сейчас, сейчас, моя хорошая. Что же это творится?! – трясущимися руками тетя Аня ищет другой номер телефона, листая список контактов. Звонит. – Семен, – это племянник ее, я помню. – Сеня, выйди быстро на улицу. Да, сейчас! Это срочно! – скидывает. – Держись, – гладит меня по волосам.

И я держусь из последних сил, понимая, что если начну падать, то разобью голову. А мне нельзя, она нужна…

– Ася? – удивленный голос парня раздается где-то совсем рядом. – Но…

– Потом будешь «нокать»! – осаживает его Анна Кирилловна. – Помоги Асю к нам поднять. А я вещи возьму.

Семен подхватывает меня на руки.

«Ого, какой сильный стал», – отмечает мозг прежде, чем отключиться.

Глава 12. Старый медвежонок с порванным ухом

Агния

Разлепляю тяжелые веки. На лбу что-то лежит и мешает нормальному обзору. В теле неприятная слабость. Непонятно, то ли мне холодно, то ли жарко. Во рту все пересохло и даже по ощущениям потрескались губы.

– Проснулась, – рядом появляется размытый женский силуэт.

Проморгавшись, узнаю тетю Аню.

– У тебя температура высокая была, – рассказывает она. – Я испугалась и вызвала нашего терапевта из поликлиники. В больницу тебя не отдала, но все же он посмотрел и сказал, что это похоже на нервное. Прописал лекарства.

– А как же… я без документов, – голос хрипит.

– Договорилась, – подмигивает она, снимает полотенце с моего лба, прикасается к нему ладонью. – Ну слава Богу, отпускает. Всю ночь бредила.

– Не помню ничего, – жалуюсь ей, упираюсь локтями в матрас, подтягиваюсь немного выше.

– Это не удивительно, Ася. Это ж надо! Какой ублюдок! – ругается тетя Аня. – А таким парнем хорошим мне всегда казался. Ладно, жизнь его накажет. Сейчас покормлю тебя, бульон куриный сварила, а Семен с института приедет, привезет свежего молока и мёд.

– Спасибо вам, теть Ань. Я верну потом все до копеечки, только воскреснуть надо, – вздыхаю.

После бульона становится легче. Во второй половине дня я уже могу ходить по квартире, правда держась за стену, но это все неважно. У меня нет времени на раскачку.

Интересно, Даня уже ищет меня?

Все же жаль, что я не увидела его лицо у помойки. Во мне просыпается какая-то, несвойственная ранее, животная злость. Хочется вцепиться ногтями в его рожу и расцарапать до крови. Куда он дел моего ребенка?! Если с ней что-то случилось, я убью его собственными руками, и плевать, что потом сяду, терять мне все равно будет нечего.

– Хочешь? – рядом на диван плюхается Семен и протягивает мне пиалку с чипсами.

– Нет, спасибо, – кручу головой. – Сём, а я могу твоим компьютером воспользоваться?

– Без проблем. Сейчас?

– Если можно, – улыбаюсь парню.

Он ведет меня в свою комнату. Удивляюсь царящему в ней порядку. Семену двадцать два года, может, переболел уже подростковым хаосом. Или просто Вика у меня такая разбалованная.

При мыслях о сестре внутри опять становится больно. Пережидаю неприятный приступ, делаю пару глубоких вдохов и сажусь на вежливо предложенный мне компьютерный стул. Сёма двигает меня к столу. Улыбаюсь его заботе.

Мне нечего скрывать. Спокойно открываю браузер и начинаю сёрфить в сети в поисках информации о нашей аварии и хоть каки-то данных о Тасе. Смотрю базы детских домов, различных специнтернатов, расположенных по всей нашей области и в ближайших городах.

Рядом со мной материализуется высокая кружка с травяным настоем. Отчетливо чувствую аромат шиповника. С удовольствием пью и продолжаю искать. Виски ломит уже, но я не сдаюсь.

Ничего. Как же так? Где она? Где моя девочка?

С ресниц на стол срываются слезы.

– Ася, иди отдыхай, – ко мне обращается Сёма. – Я сам еще поищу. Гляну твои запросы в истории и покопаюсь, если что-то всплывет, сразу покажу.

– У меня даже фотографии ее не осталось, – всхлипываю, стирая ладонями слезы с лица.

– Я помню, как выглядит твоя Тася. Если