Жена с хвостом - Кристина Юрьевна Юраш

Впервые в жизни я прижималась к его груди, слыша как гулко бьется его сердце.

«Сердце, сердце!», — мысленно шептала я, вслушиваясь в его стук. — «Может, однажды, ты меня полюбишь?».

Поверьте, пределы моего восторга не имеют границ, — мрачно сплюнул мешающие ему волосы муж. На его скуле красовалась ссадина. Видимо, от ветки. — Я готов один раз нести вас на руках в сторону кладбища, чтобы потом дарить вам цветы.

Я вздохнула. План провалился. Обидно! Что же теперь будет? Я представила лица служанок, которые раздели меня и с криками убежали докладывать инквизитору. Представила, как я прижимаю к груди кисточку хвоста, стоя в одних панталонах с дырочкой, которую мне всегда аккуратно вырезала тетушка.

За сломанными ветками показалась наша карета, которую осматривал кучер. Он пинал ногой огромное колесо, словно проверяя, как оно держится.

Меня затолкали в карету, а через минуту залезли и сели рядом.

— Куда отодвигаетесь! Я вас уже знаю! — произнес муж, отбрасывая мокрые волосы с лица. Сорочка намокла и облепила его мощное тело. Даже сквозь белую ткань были виден рельефный пресс и широкая накачанная грудь.

Я отползла к окну, но меня тут же взяли за талию и неожиданно подтащили к себе. Его рука обняла меня, а я боялась даже вздохнуть.

— Вы — личность неблагонадежная, — усмехнулся он той самой мрачной улыбкой. — Поэтому будете сидеть так.

— Мне… мне неудобно, — прошептала я, понимая, что не привыкла к тому, чтобы меня обнимали.

— Неудобно, это когда тебе приносят труп жены, а ты понимаешь, что хотя бы волки сегодня не уйдут спать голодными, — с мрачным сарказмом ответили мне.

— А если я пообещаю, что больше так не буду? — спросила я, глядя ему в глаза.

Глава девятая

Я посмотрела на его руки, которые сплелись в замок на моей талии. Чувство было очень волнительным. «Мы уже заставили его себя обнимать!», — усмехнулась я.

— Вы меня отпустите? — робко спросила я, а меня крепче прижали к себе, намекая, что нет! .

Раскисшая осенняя дорога сменилась звонкой брусчаткой и шумом городских улиц.

— Запомните. Никаких жалоб королю. У нас все хорошо и большая любовь, — произнес мрачный голос прямо на ухо.

— У нас все хорошо и… и… большая любовь, — повторила я, глубоко вдыхая.

— Вы всецело заняты подготовкой к свадьбе! — произнес инквизитор.

— Я… всецело занята подготовкой к свадьбе, — кивнула я.

— Достаточно, — смилостивились надо мной.

Послышался окрик кучера и карета остановилась.

Ну все, мне конец! Сейчас меня будут переодевать, а там и хвост вылезет наружу! И вместе с ним огромные неприятности!

Внезапно послышался крик. К нам кто–то бежал.

Муж отогнул занавеску, а я увидела, как к нам на всех парах мчится солидный мужчина в возрасте. Больше всего мне запомнились его лакированые туфли, наступающие в лужи.

— Ваше сиятельство, — задохнулся солидные мужчина, цепляясь за окно. — Его величество срочно требует вас к себе! Прямо срочно! Он уже присылал гонца два раза!

— Значит, переодеться мы не успеваем? — спросил инквизитор, глядя на обляпанный брызгами грязи белоснежный костюм.

— Срочно, — выдохнул слуга, отстраняясь от кареты. — Он сказал, что вы и так уже опоздали!

— Во дворец! — послышался крик мужа, а кучер стеганул лошадок.

Неужели? Я прямо … прямо не знаю, кого благодарить за такой подарок судьбы!

Наверное, все–таки мой внезапный побег! О, если бы я не сбежала, и меня не пришлось бы разыскивать по лесу, то мы бы так не опаздывали!

Карета неслась, как угорелая. А я в щелочку занавесок видела мелькающие здания и то, как почтительно и опасливо расступаются люди.

— Пропустить! — рыкнул кто–то. Снаружи что–то заскрипело и загромыхало, а карета, не успев остановиться, тут же дернулась и понеслась дальше.

— Ваше сиятельство! Вас уже ждут! — выбежал к нам слуга, спускаясь по длинной мраморной лестнице. — Его величество уже волнуется.

Меня вытащили из кареты и крепко взяли за руку, поглядывая в сторону роскошного парка.

Я едва поспевала за мужем, слыша тихий шелест приветствий. Роскошные двери громко открылись, а мы вошли в просторный гулкий зал.

— О, наконец–то! А то я уже начал волноваться, — произнес король, как вдруг ужаснулся. — Что с вами?!

— Мы решили прогуляться за городом, — мрачно произнес муж.

— И карета сломалась, — внезапно выпалила я от волнения. Я всегда в этот момент становлюсь ужасно разговорчивой. Чем иногда донимаю дядю и тетю.

— Прямо на повороте, — коротко произнес муж.

— Колесо отлетело, — я чувствовала, что не могу остановиться.

Король метался взглядом то на меня, то на мужа. Он усмехнулся, и подобрел.

— Ну, что. Со всяким бывает. У меня вон тоже сколько раз карета ломалась. Не беда, — улыбнулся король. — Ну что вы, уже со свадьбой все решили?

— Да, — произнесли мы почти хором. Муж сгреб меня, прижимая к себе, а я прижалась к испачканной грязной груди мужа и улыбнулась.

— И какого цвета будет платье? — спросил король, глядя на мужа.

— Рыжим, — произнесла я.

— Голубым, — почти одновременно произнес муж.

— Так рыжим или голубым? — спросил король, усмехнувшись.

— Голуборыжим! — произнес инквизитор.

— О, — меланхолически вздохнул король, снова глядя на портрет. — На моей королеве было красное платье! С розами! Как же она была хороша… А свадьбу какую решили делать?

— Пышную, — улыбнулась я.

— Скромную, — почти одновременно ответил муж, скосив на меня глаза. — Пышноскромную.

— Так, пышноскромная свадьба, невеста в голуборыжем платье, — перечислял король. — Какая красота!

— Но пока что свадьбу придется отложить, — меня погладили по руке. — На пару дней. Невесте нездоровится.

— А что такое? — встревожился король, а я зыркнула на мужа. — Дитя мое, скажи, что случилось! Не скрывай. Если все серьезно — найдем лекарей. Моя покойная супруга тоже болела. Поэтому я знаю, что это такое. Так что говори, как есть!

Если я скажу, что действительно больна, то свадьбу наверняка перенесут. А свадьба — это брачная ночь. А брачная ночь — это