Давай никому не скажем - Кристина Лин

— Малышка? Я тебя намного старше, прояви уважение, — по коже бегут мурашки от его взгляда, но я держусь.

Он резко перестает ухмыляться, прыснув со смеху.

— Уважать? Тебя? За что, позволь спросить.

Хороший вопрос. И, если хорошо подумать, то он прав, не за что. Но ведь признать это — все равно, что оправдать все его грязные помыслы в отношении меня. А вот это никак не поможет мне договориться с этим привлекательным мерзавцем.

— Я как раз хотела обсудить с тобой то, что произошло между нами, — говорю, — это было ошибкой. Думаю, будет лучше, если мы оба забудем о досадном недоразумении.

Он резко перестает хихикать, по лицу пробегает тень, а между бровей пролегает складка.

— Кого ты хочешь обмануть? Меня или себя? — спрашивает он резко.

Приподнимается в кресле, опираясь руками о стол. Он наклоняется к моему лицу и, высунув язык, проводит им по моим губам. Это нагло и пошло. Мне следовало бы залепить ему пощечину. Но, вместо этого, с губ срывается стон, а в низ живота бьет приятным возбуждением.

— Ты не можешь так со мной поступать, — говорю почти шепотом.

От сдавливающего горло возбуждения меня немного трясет. А от того, что он понимает и чувствует мою реакцию, мне становиться обидно почти до слез. Как же так? Я ведь так хорошо подготовилась к этому разговору. Столько аргументов нашла, и все теперь катится к черту. Мы не можем это продолжать, и точка тут. Ну, не может же он не понимать этого!

— Бесишь своим враньем, — шепчет он мне в губы за секунду до того, как вцепиться в мой рот жадным поцелуем.

Такого поворота я совсем не планировала. Из горла вырывается протест, но он больше похож на сладкий стон. Такой, от которого любой мужик слетит с катушек, понимая, что женщина готова на все. Мужчина углубляет поцелуй, раздвигая мои губы своим языком. А мне остается только подчиниться его напору, потому что оттолкнуть его я не в силах.

И снова я плавлюсь в его руках, как сыр в микроволновке. Никакое игнорирование тут не сработает, мой психоаналитик катится к черту со своими советами. Интересно, чтобы об этом сказал дедушка Фрейд?

Ах, какая разница? Еще секунда, и я найду в себе силы оттолкнуть его. Я ведь решила… Вот сейчас, ага, точно. Еще секундочку только.

Наш поцелуй перестает быть приличным. Я поднимаюсь ему навстречу, обхватываю руками его волосы и с силой сжимаю их в кулак. Не задумываясь о том, что ему может быть больно, поддавшись моменту.

Мужчина отрывается от моих губ, обхватывает мои плечи и отодвигает меня от себя.

— Хочешь сказать, что не хочешь меня? — спрашивает прерывающимся голосом.

Он точно издевается. Низ живота сводит тугим узлом от напряжения, а между ног настоящий пожар. Пялюсь на его покрасневшие губы, как на самый желанный в мире фрукт.

— Конечно, не хочу, — произносит мой упрямый рот вопреки всему.

Вот оно, я смогла. Теперь он точно оставит меня в покое. По перекошенному от гнева лицу мужчины я понимаю, что перегнула. Вот только поздно уже сдавать назад.

— Тогда какого черта ты приперлась сюда? — рычит он на меня, отталкивая меня от себя и повышая голос.

От перемены в его настроении меня штормит. А еще, от того, что напряжение, разлившееся по телу, так и не нашло выхода.

— Чтобы попросить тебя прийти на свадьбу в воскресенье, — сознаюсь я.

Артур устало выдыхает, проводит рукой по волосам. Какие же красивые у него волосы, с ума сойти. И зачем мужику такие? Еще и эти густые ресницы…

— Это мой отец прислал тебя? — спрашивает мужчина. — Или нет. Думаю, Глеб. Это в его репертуаре.

Ого, не знала, что у моего мужа есть какой-то репертуар. По-моему, это вполне нормальное желание — хотеть, чтобы семья воссоединилась. И ничего в этом нет необычного или странного.

— Почему ты такой? — спрашиваю. — Разве трудно вести себя нормально? Они ведь твоя семья. Да, меня прислал Глеб. И он просто хочет, чтобы ты снова стал частью семьи.

Артур снова улыбается. Но теперь это, скорее, злая ухмылка.

— Много ты знаешь об этой семье, — говорит он, не поясняя.

И чего такого я не знаю? Мне семья мужа всегда казалась идеальной. Даже слишком идеальной для меня. По-моему, это я там, как белая ворона. А вот Артур, у которого все права и привилегии, которые только может получить человек при рождении, кажется, совсем не рад такому родству.

Глава 9

— Это ты о чем? — переспрашиваю его.

Странный он все-таки. Мог бы иметь все, ничего при этом не делая. Его отчий дом похож на дворец, а у родителей денег больше, чем у дядюшки Скруджа. Так почему он не берет то, что само плывет в руки? Вот же упрямый человек.

— Да так, неважно, — отмахивается Артур от моего вопроса.

Он снова улыбнулся, будто выбрасывая из головы все то, что разозлило его только что.

— Так ты пришла уговорить меня прийти на свадьбу? — спрашивает хрипло мне в ухо.

Мужчина даже не касается меня, только обжигает дыханием мое лицо и шею. Но меня штормит сильнее, чем от урагана. Колени стали ватными, а рот наполнился слюной. Его запах, от которого в голове включается красная лампочка, предупреждающая об опасности, заполнил легкие. Я не могу пошевелиться, полностью в его власти. Хоть он и не держит меня. К черту, все теории и психологию. Ничего из этого не работает, когда он так близко.

— Ну, давай, — шепчет этот змей-искуситель мне на ушко. — Уговори меня.

Эти слова бьют по лицу наподобие хлыста. Я резко поднимаю взгляд к его лицу, чувствуя, как щеки заливает румянец. Вот же мерзавец, он просто издевается надо мной.

— Чего ты хочешь? — спрашиваю чуть слышно.

Он словно нависает надо мной. И я чувствую себя маленькой девочкой перед расправой, которую задумал старшеклассник.

— Не знаю, удиви меня, — нагло улыбаясь, он скользит взглядом по моему лицу, останавливаясь на губах.

— Ты с ума сошел? Здесь? — я оглядываю комнату, в которой слишком мало места.

И, да, на двери, конечно, нет замка.

—