Опасность для альфы - Рене Роуз

Сдерживая слезы, я качаю головой. Вот он снова заботится обо мне.

— Хорошо. — Он поднимает меня со своего колена и усаживает на кофейный столик перед собой, держа мои руки в своей большой лапе. Интерес его взгляда заставляет меня снова покраснеть. Наконец он спрашивает: — Как ты узнала?

Я пытаюсь высвободить руки, но он крепко держит меня, добавляя вторую руку, как будто утешает, а не держит в плену. Я тяну сильнее.

— Эй, — говорит он. — Успокойся. Я не собираюсь причинять тебе боль, но мне правда нужно, чтобы ты ответила.

— Ответа нет, — отрывисто бросаю я. Я никогда не говорю о своих видениях. В последний раз делала это, когда мне было тринадцать, и это стоило мне приемной семьи. Я быстро поняла, что людям не нравится, когда им раскрывают секреты. Не понимаю, как позволила своему секрету ускользнуть на этот раз.

Гаррет просто ждет, держа меня без усилий, ничего не говоря.

Я сдаюсь. Он не отпустит меня, пока ему не скажу. — Иногда я просто что-то знаю. Я вижу их, как картинки с быстрой перемоткой вперед.

— Что ты имеешь в виду?

Не свожу взгляда с дыры на его джинсах, жалея, что не осталась у Фоксфайр. Не отправила компанию по переезду за моими вещами, не нашла способ избегать Гаррета до конца своей жизни.

Я этого не сделала. Потому что в глубине души хотела его увидеть. Узнать, было ли видение правдой.

— Эмбер?

Я пожимаю плечами. — Я не знаю. Действительно не знаю. Иногда вижу то, чего лучше бы не видеть. Мертвых людей или будущее… обычно что-то плохое, вроде несчастных случаев или смертей. — Я помню, как спросила свою приемную маму, почему два здания в Нью-Йорке загорелись и рухнули — за два месяца до терактов одиннадцатого сентября. Семья вернула меня в приют в спешке после того, как это сбылось. — Я не делаю этого нарочно. И вообще, я это ненавижу.

— Ты экстрасенс.

Я вырываю руку из его и провожу по своему лицу. Мои волосы выбились из прически. Я, наверное, ужасно выгляжу. Сумасшедшая Эмбер, экстрасенс. Осталось только носить с собой колоду карт Таро, пышную юбку и украсить квартиру кристаллами. О, и жечь благовония. Тогда я смогу заняться частной практикой и гадать.

Гаррет наблюдает за мной с каменной серьезностью. Я с трудом сглатываю. Я знаю, что он оборотень. Вероятно, об этом он не хочет распространяться.

Возвращается мой прежний страх: я могу умереть сегодня ночью. Но нет, если бы он хотел, чтобы я умерла, то позволил бы мне упасть с балкона. Если только ему не нужно было сначала допросить меня.

— Ты рассказала своей подруге?

Верно. Он должен был это спросить. — Фоксфайр? Нет. Она вырубилась по дороге домой.

— Ты собираешься рассказывать ей?

— Нет. — Мой голос срывается. — Ни за что. Я никому не собираюсь рассказывать. Еще не хватало, чтобы люди думали, что я сумасшедшая. — Наверное, так и есть.

— Ты просто говоришь то, что я хочу услышать?

— Я похожа на женщину, которая пускает пыль в глаза?

Он ухмыляется сногсшибательной улыбкой, которая заставляет мои внутренности трепетать. — Ты сказала, что работаешь адвокатом. — Он отпускает мои руки и кладет свои огромные ладони мне на колени. Я смотрю на татуированные костяшки его пальцев. Никогда не подозревала, что ноги — тоже эрогенная зона. У меня все еще кружится голова от последнего оргазма, но я бы не возражала против второго раунда.

— Ты дашь мне свое слово?

Я киваю один раз, затем еще несколько. Это все, чего он хочет? Обещание, что я буду молчать?

Он сжимает мои колени. — Спасибо. Послушай, я не хочу тебе угрожать… но волки не любят, когда люди знают о нас.

— Да я ничего и не желала о вас знать.

Он снова улыбается, отчего мои ноги становятся ватными. — Не сомневаюсь, Эмбер. Просто хочу, чтобы ты поняла, что у нас с тобой будут большие проблемы, если ты заговоришь.

— Ты отшлепаешь меня снова? — Черт, я должна казаться раздраженной, а не с хриплым голосом и трепещущей. Как будто хочу снова оказаться с голой задницей у него на коленях. О, подождите. Я полностью согласна.

— Тебе понравилась порка, Эмбер? — Его голос глубокий и соблазнительный.

— Нет. — Я хочу встать, но он наклоняется вперед, его грубые ладони на моих бедрах, и мне пришлось бы оттолкнуть его. Прикасаться к нему опасно.

— Я думаю, что понравилось. — Сексуальные морщинки появляются в уголках его глаз. Он смеется надо мной.

— Если бы я сказала кому-нибудь, что ты оборотень, что бы ты сделал со мной? — спрашиваю я, в основном, чтобы испортить настроение.

Его голубые глаза превращаются в льдинки. Руки сжимают мои колени, и я удивляюсь, что когда-то считала его прикосновения сексуальными. Мое тело замирает, когда смотрю на хищника сверху вниз.

— Тебе лучше не знать, — грохочет он совершенно серьезно. Угроза в его глазах эффективно убивает сексуальное настроение.

— Тогда ладно. — Каким-то образом мой голос возвращается. — Мне не нужно знать. Я никому не скажу, даже под страхом смерти. — Я пытаюсь произнести последнюю часть так, как будто это шутка, но не получается. Внутри меня затаился страх.

Его большое тело расслабляется. Через мгновение то же самое происходит и с моим.

— Хорошая девочка, — говорит он.

У меня вырывается вздох, такой громкий, аж до дрожи в костях.

— Иди сюда, — шепчет он и заключает меня в объятия. Я остаюсь напряженной, ошеломленной, а потом таю в его объятиях.

— Прости, если напугал тебя сегодня вечером. — Его голос эхом отдается в большой груди. Его рука успокаивающе скользит вверх и вниз по моей спине. Это так чертовски приятно.

— О, я не испугалась. Обычно я спускаюсь со своего балкона в два часа ночи.

Его смешок согревает меня. — Ты мне действительно нравишься, Эмбер. — Он ставит меня на ноги, как будто это не он перевернул мой мир с ног на голову. — Я надеюсь, у нас взаимопонимание?

— Да. Мой рот на замке.