Ублюдки и стрелочники - Корали Джун

― Ты пойдешь в Гринвич? ― спросил Хамильтон. Я кивнула, и мы продолжили идти. ― Я живу в пятнадцати минутах от кампуса. Отец… Джек хотел, чтобы я тоже туда пошел, но это немного не мое, ― поделился Хамильтон. Мне хотелось спросить его, почему он называет своего отца по имени, но решила промолчать. Я тоже иногда называла маму Лайлой.

― Как давно ты работаешь на вышке? ― спросила я.

― Джек дал мне эту работу, когда мне было восемнадцать, ― ответил Хамильтон, пока какой-то мужчина пробегал мимо нас. В его голосе было что-то странное, то, что я не могла понять. ― Я не собирался ничего делать в этой жизни, так что, полагаю, это было предложение, от которого я не мог отказаться.

Маленькая Мама тянула нас за собой, зарывшись носом в асфальт.

― Это должно быть сложно, ― промямлила я

― Что?

― Уезжать на недели, вся твоя рутина сбивается, и ты разрываешься между двумя домами.

Хамильтон замедлил свои шаги, а Маленькая Мама заскулила. Он оглядел меня сверху вниз, как будто хотел, что-то сказать.

― Я думаю…

Мой телефон зазвонил, не дав ему продолжить.

― Извини, ― начала я. ― Я должна ответить. ― Достала телефон из сумочки и одарила его извиняющейся улыбкой, перед тем как взять трубку.

― Вера? Все хорошо? ― голос Джека звучал встревожено. ― Я уволил своего ассистента. Не могу поверить, что он сказал тебе, что я перезвоню позже. Где ты? Ты в безопасности? Я прилечу домой следующим же рейсом.

― Джек, со мной все в порядке, ― ответила я, прервав его болтовню. Хамильтон кивнул в сторону лужайки и удалился туда с собакой. Я наблюдала за его красивой спиной, пока разговаривала с Джеком. ― Приезжала полиция и сняла мои показания. Как оказалось, это уже не в первый раз?

Джек выругался.

― Вера, мне жаль. Я прямо сейчас поеду домой. Уверен, тебе не по себе, ты не должна оставаться одна…

― Я не одна, ― прошептала я. Хамильтон наклонился, чтобы погладить Маленькую Маму за ухом. Он улыбался ей, его обычно суровое выражение лица сменилось на игривое.

― Да? Лайла и Джозеф вернулись раньше?

― Со мной Хамильтон, ― ответила я. ― Так случилось, что он оказался рядом, в вашем районе, увидел копов возле дома и решил зайти. Потом предложил остаться у него на ночь. ― На другой стороне воцарилось молчание, после нескольких неловких минут я не выдержала: ― Джек?

― Да, извини, я тут. Хамильтон был возле дома? ― голос Джека звучал непривычно эмоционально. ― Он приехал, чтобы увидеть меня? Ему нужно что-то?

― Он, ммм, ничего не сказал.

― Ну конечно.

Джек опять замолк, а Хамильтон повернулся ко мне. Одними губами он спросил:

― Все хорошо? ― Потом наблюдал, как я прижимала телефон к уху.

― Я собираюсь вернуться домой раньше. Ты остаешься с Хамильтоном?

― Ага, мы у него дома.

― Хорошо, хорошо, оставайся там. Я буду утром, чтобы помочь тебе переехать в твою квартиру. Можешь кое-что сделать для меня?

― Да, конечно, ― ответила я.

― Передай Хамильтону «спасибо» и скажи, что я рад, что он оказался в нужном месте в нужное время. И еще, передай, что ему всегда рады дома и то, что я скучаю по нему. Хотя нет, не надо, я напишу ему. С ним все хорошо? ― спросил Джек, его голос был тихим. ― Он кажется счастливым?

Я посмотрела Хамильтону в глаза, в глубине его угольно-черного взгляда пряталось что-то темное. Не могла сказать точно, что, но это не было моим предположением или выдумкой.

― Да, Джек, ― прошептала я.

― Увидимся утром, ― грубо произнес Джек перед тем, как положить трубку.

Таунхаус Хамильтона был хорошим, но довольно безликим. Несмотря на высококлассную мебель и просторную кухню, в этом месте не было ничего личного. На стенах не было никаких картин или фотографий, так же, как и не было никакого декора, который мог бы занять открытую планировку.

Все же были вещи, которые говорили о том, что Хамильтон здесь живет. На столешнице стояла керамическая миска, полная сезонных фруктов и овощей, подставка для ножей и ножниц выглядела изрядно использованной, кладовка была заполнена, а на холодильнике из нержавеющей стали висел список блюд на каждый день. По всей видимости, Хамильтон любил готовить. Он напевал что-то себе под нос, пока готовил какое-то простое блюдо.

― Так где же твоя соседка? ― поинтересовалась я, когда мы сели за кухонный стол для того, чтобы поесть приготовленные им тако.

― Она будет позже, ― сказал Хамильтон и запихнул еду себе в рот. ― Она работает барменом в местном баре и обычно задерживается допоздна по выходным. Иногда я навещаю ее, когда нахожусь дома.

Я взяла ложку, зачерпнула немного сметаны и положила себе на тарелку.

― Как вы познакомились? ― спросила я, мне было интересно узнать как можно больше о Хамильтоне.

― Мы ходили в одну школу. Я знаю ее с восьмого класса. Мы оба изгои в наших семьях. Ее папа был богатым священником, который руководил местной церковью. Когда всплыла правда, случился большой скандал.

― Оу, ― сказала я перед тем, как откусить большой кусок от своего тако. На вкус он был великолепен, я чуть не умерла от блаженства прямо здесь и сейчас. ― Черт, так вкусно, ― простонала я.

Хамильтон улыбнулся.

― Спасибо.

Я продолжила жевать. Маленькая Мама лежала в моих ногах. Хамильтон налил мне бокал красного вина, но я так и не сделала ни одного глотка.

― И сколько лет вы уже дружите? ― спросила я, надеясь, что мой голос прозвучал как обычно. Мне было интересно, сколько же ему лет. Хамильтон был определенно младше Джозефа, но он вел себя довольно зрело. Однажды я читала книгу, в которой рассказывалось, что от травм люди взрослеют раньше, а плохой опыт делает тебя более зрелым.

― Таким образом ты пытаешься узнать, сколько мне лет, ммм? ― поддразнил он.

― Просто интересно. Мне будет девятнадцать, когда появится мой младший брат или сестра, а у вас с Джозефом где-то такая же разница…

― Мне двадцать восемь, ― ответил Хамильтон до того, как сделать еще один укус.

― Не