Развод. Бабушка в интересном положении - Марина Вуд

— Давай, катись к своему хахалю! — его слова пропитаны ядом, и я чувствую, как внутри всё сжимается от обиды. Но я не собираюсь поддаваться на его провокации, особенно здесь, на улице.

Артём, бросает взгляд через плечо:

— Нет, ну я ему сейчас точно врежу, — дергается он в его сторону.

Сердце делает в груди кульбит и замирает, прижатое к земле чувством стыда.

Я крепко сжимаю плечо Артёма, не давая ему сделать ни шага в сторону Анатолия.

— Артём Сергеевич, пожалуйста, не надо, — говорю я тихо, чувствуя, как эмоции накатывают, но изо всех сил пытаюсь не зарыдать. — Здесь камеры кругом. Не надо портить себе жизнь из-за этого… — бросаю презрительный взгляд в сторону мужа. — Всё уже сказано. Пусть это останется на его совести.

Он поворачивается ко мне, его взгляд всё ещё острый, напряжённый, но я вижу, как постепенно он берёт себя в руки. Артём делает глубокий вдох, отступая на полшага назад, затем кивает.

— Хорошо, — говорит он, его голос возвращается к прежнему тону, спокойному и уверенному.

— Садись в машину, — Артём открывает передо мной дверь внедорожника. Его тон не оставляет места для возражений. На мгновение оглядываюсь назад — Анатолий стоит на пороге дома, смотрит нам вслед. Его взгляд кажется пустым, но в нём сквозит. Я отворачиваюсь, стараясь игнорировать этот образ, и быстро забираюсь на место рядом с водителем.

Артём хлопает дверью за мной, обходит машину и садится за руль. Как только он заводит двигатель, в салоне становится почти тихо, за исключением ровного звука мотора. Мы трогаемся с места, и я стараюсь сосредоточиться на дороге впереди, но внутри меня всё ещё кипит.

— Спасибо, — тихо говорю я, нарушая молчание.

Артём бросает на меня короткий взгляд, но ничего не говорит. Он явно ещё не остыл после случившегося, и мне даже становится немного неловко, что я втянула его в этот спектакль.

Мы едем пару минут, прежде чем он наконец выдыхает и произносит:

— Вы всегда так держитесь?

— Что? — удивлённо спрашиваю я, обернувшись к нему.

— Спокойствие, железные нервы, — объясняет он, всё ещё глядя на дорогу. — После такого я бы на вашем месте давно взорвался.

— Ну, это всё только снаружи, — отвечаю со слабой улыбкой. — Внутри всё не так просто.

Артём качает головой, и я замечаю, как уголки его губ едва заметно дрогнули, будто он хотел улыбнуться, но не стал.

— Вера, — начинает он, бросая ещё один быстрый взгляд на меня, — ты не дала мне его ударить, потому что за него переживала, или за меня?

Его вопрос выбивает меня из колеи, и я на секунду теряю дар речи. Смотрю на его сосредоточенное лицо и понимаю, что он действительно хочет понять.

— Он бы затаскал тебя по судам, — наконец, признаюсь я. — Оно тебе надо?

— И что? Ну, посудились бы, — резко бросает он, и в его голосе слышится твёрдость, которая меня поражает.

— Артем, тебе сколько лет? — говорю я, чувствуя, как горло сжимается.

— Тридцать два, а что?

— Ничего. Просто, ты еще очень молод.

— Молод? — пересказывает он с лёгкой усмешкой, бросая на меня короткий взгляд. Его голос звучит спокойно, но я улавливаю в нём нотку вызова. Он снова смотрит на дорогу, но я вижу, что он ждёт ответа.

Киваю.

— Тебе не нужно тратить свою энергию на таких людей, как Анатолий, — отвечаю я. — В твоём возрасте важнее строить, а не разрушать. А он… он уже давно ничего не строит, только рушит.

Артём качает головой, усмехается, но не возражает. На мгновение в машине снова становится тихо, но я чувствую, что он продолжает обдумывать мои слова.

— Извини, мне нужно кое-кому позвонить, — говорю, выуживая из сумочки телефон.

— Конечно, — отвечает он, возвращая взгляд на дорогу.

Я набираю номер Дениса. Гудки звучат мучительно долго, но наконец я слышу его голос.

— Привет, мам!

Его голос бодрый, но немного сбивчивый, и в этот момент я улавливаю что-то странное. На заднем фоне слышится приглушенный звук — кто-то всхлипывает, и мне становится не по себе.

— Денис, ты где? — спрашиваю, стараясь звучать максимально ровно. — Всё в порядке?

— Да, да, всё нормально, — отвечает он быстро. — Просто тут… кое-что произошло. Ничего страшного, мам, не переживай.

На фоне снова раздаются приглушённые звуки, будто кто-то плачет. Может телевизор, работает слишком громко?

— Денис, кто это? Ты не один? — не сдерживаюсь я, хотя знаю, что, возможно, это не моё дело.

Он замолкает на мгновение, затем тихо отвечает:

— Да, мама. Это Катя… Я тебе потом все объясню.

Я понимаю, что не могу вмешиваться, особенно сейчас. Он взрослый, и это его отношения, но мне становится тяжело на душе.

— Это не ты её обидел?

— Нет! — взрывается ответом. — Ты что? Я бы себе лучше руку отгрыз!

— Тогда не буду отвлекать.

— Мам, подожди… А у тебя как? Всё нормально?

Я замолкаю на секунду, и внутри всё сжимается. Что мне сказать? Правду? Сказать, что его отец выставил меня на улицу в буквальном смысле ни с чем? И теперь я еду не пойми куда, пытаясь собрать осколки своей жизни? Нет. Не могу.

— У меня всё хорошо, Денис, — вру я, надеясь, что голос звучит убедительно. — Всё в порядке.

— Точно? — в его голосе слышится лёгкое сомнение.

— Точно, — повторяю я твёрдо. — Не переживай, сынок. Уладь всё с Катей, это важнее.

— Ладно, мам. Позвони, если что, хорошо?

— Хорошо.

Я быстро заканчиваю разговор и убираю телефон в карман, чувствуя, как в груди разрастается тяжесть. Мне не хотелось врать сыну, но я знаю, что это была необходимость. Ему не нужны мои проблемы, не сейчас.

— Всё нормально? — слышу голос Артёма сбоку.

— Да, — выдавливаю я натянутую улыбку. — Всё нормально.

Но внутри я чувствую, как моё сердце сжимается. Очередной раз убеждаюсь: нужно быть сильной, несмотря ни на что.

11

Артем

— Окликает меня Вера — трогая за рукав. — На Большую Бронную отвези меня, пожалуйста.

От её невинного касания бегут мурашки. Мои руки крепче сжимают на всякий случай руль.