Ну ты и ведьма! - Лана Ежова

– Жестокая ведьма, все только о себе думаешь! – возмутился куратор и отвернул мордочку. – Злая ты, не хочу помогать.

Не хочешь или не можешь? Вопрос я не произнесла вслух.

Вздохнув, смиренно кивнула:

– Да, я все понимаю, Чейл, извини, что мешаю отдыхать.

Бурундук не заметил, что я достала из сундука малый набор зелий. Не увидел, как насыпаю на хлипкий стол порошок из лепестков лаулии. Зато ощутил аромат горящей медовой свечи.

– Ты что делаешь?! – Он бодро подскочил на кровати.

– Связываюсь с Вечным, – любезно сообщила очевидное. – Тебя я достала, понимаю, и мне очень стыдно.

– Вечного зачем беспокоить? Он же глумиться будет над тобой, ой-ой! – заюлил бурундук. – Давай без него решим проблему? Я отдохну, поем и, быть может, помогу.

– «Быть может» меня не устраивает, Чейл, – жестко заявила, глядя в ярко-синие глаза грызуна. – Да, Вечный никогда не забудет мой провал, но точно поможет. А еще его не придется уговаривать, как некоторых.

Куратор колебался недолго.

– Эффи, я не могу снять метку прямо сейчас! Силенок не хватает, – признался он честно и тотчас добавил: – Но я постараюсь что-то придумать, не зови Вечного.

Отвернувшись к узкому окну, за которым краснели черепичные крыши, сделала вид, что задумалась, а затем виновато произнесла:

– Прости, Чейл, но договор с Вечным надежнее твоего «постараюсь».

Бурундук совершил поистине гигантский прыжок, чтобы приземлиться мне на плечо.

– Эффи, ты же понимаешь, что, если обратишься к Вечному, он заберет меня? – спросил вкрадчиво, как демон Хаоса. – И ты останешься без поддержки в первый год исполнения обязанностей хранительницы, самый сложный год!

– Понимаю, но и метку оставить не могу.

– Эффи, я говорил, что ты моя самая любимая ученица? – сладко пропел бурундук и щекотно ткнулся усами мне в ухо. – Самая талантливая, самая умная ученица!

– А еще говорил, что я твоя первая ученица, – усмехнулась я, не ведясь на лесть.

– Вот! Поэтому и самая любимая! – не растерялся куратор. – Давай договоримся?

Осторожно сняв его с плеча, пересадила на стол. Присев на опасливо скрипнувший табурет, наклонилась так, чтобы быть на одном уровне с бурундуком.

– Я не хочу участвовать в этих дурацких смотринах, Чейл. Моя цель – не только успешное выполнение обязанностей хранительницы, но и личное счастье. Как я верну Кассия, если буду некоторое время называться невестой его сына?

– Принц Гектор – молодая копия короля, – с намеком напомнил бурундук.

Я тоже видела магснимки в газетах, но согласиться не могла: в свое время Кассий выглядел серьезнее.

– Предлагаешь магически зрелой ведьме женить на себе наивного ребенка? Фу, как это низко!

– Взгляни на себя в зеркало, зрелая, – потоптался по больному бурундук.

– Пускай сейчас я выгляжу на восемнадцать, но в душе я ведьма, перешагнувшая черту взросления.

Бурундук нахохлился, что-то обдумывая.

Не мешая, я разложила часть вещей, готовясь к завтрашнему дню. За всеми треволнениями не заметила, что солнце перевалило за полдень и скоро обед. Пока бурундук высчитывает, можно спуститься на первый этаж, собрать поднос с едой и заказать на вечер ванну. Затем уже активирую подарок Риалин.

– Ладно, – наконец буркнул куратор. – Клянусь помочь тебе любой ценой, Эффи!

С его полупрозрачной лапы соскользнули золотистые искорки.

Уф, я смогла свободно дышать. Все, теперь Чейл наизнанку вывернется, но поможет мне.

– Не шевелись, отвлекаешь, – прошипел бурундук через пять минут гляделок в мое декольте.

Голубая шерстка поблекла – настолько было сильным напряжение.

По моей коже будто насекомое пробежало – и метка невесты погасла. Я избавилась от нее!

– Чейл, спасибо, ты лучший, – от души сообщила бурундуку. – Прямо пуд с шеи свалился…

Я не договорила, увидев знакомое сияние.

Но уже на груди куратора.

– Уничтожить ее силенок не хватило, – жалобно пропищал он, – только временно перенести, точнее, скрыть на тебе и проявить на себе. Боги, какой позор!

Пока он стенал о своем бесчестье, я взвешивала варианты развития событий. Что ж, выбора особого нет.

– Значит, метку можно снять только по воле короля или принца?

– Или в конце смотрин она отвалится сама, – кисло уточнил куратор.

Я кивнула и подошла к шкатулке с зельями.

– Эффи, ты что задумала? – всполошился Чейл. – Не горячись, задействуй голову!

Кто тут горячится? Да я сама студеная зима во плоти!

Темно-фиолетовая склянка лежала в самом нижнем отделении шкатулки. Приготовив на занятиях «Две капли», зелье из редких ингредиентов, я не думала, что когда-нибудь воспользуюсь им.

– Эффи, остановись! – пищал возмущенно куратор. – Оно того не стоит, Эффи…

Активационное слово, щепотка силы – и я решительно отпила часть зелья. Налив полный колпачок, протянула своему подельнику.

– Эффи-Эффи, рисковая ты ведьма. – Горестно вздохнув, он быстро его вылакал.

Золотистые искры закружили вокруг, создавая вихрь до потолка.

Ни боли, ни сожалений. Пьянящий кураж захватил меня, наполняя азартом и уверенностью.

Ладно, маги, будут вам смотрины!

Когда сила улеглась, я уставилась на своего зеркального двойника, изумленно разглядывающего изящные пальцы и подол платья.

– Как самочувствие, ученица? – улыбнулась я, с удовольствием рассматривая превратившегося Чейла.

Хм, а с рыжими волосами я ослепительно хороша. Если бы не Кассий и его вера в проклятие, то я бы оставила родной цвет, когда все закончится. Но… я же хочу стать королевой Фирозии?

– Отвратное самочувствие, наставница, – покривил душой Чейл.

Ничего у него не болело, я знаю точно, что зелье не причиняет неудобств, разве только моральные терзания. Сейчас у куратора нет безграничных возможностей слуги Вечного, но они и не нужны, если есть ведьминские зелья. «Две капли» и вовсе не требовало затрат от бурундука – донором магии была я. Главное, надолго не разлучаться.

Поправив рукав платья, куратор добавил:

– А настроение такое, что впору сдаваться Вечному и возвращаться домой.

– Нет уж! Ты же хотел развлечься, погулять по Архольму? Наслаждайся!

Жди, принц, мы идем.

* * *

Браслет Риалин не подвел: я вернула себе внешность ведьмы, успешно прошедшей магическое взросление – яркой, холеной, с уверенным взглядом, идеальной фигурой и безукоризненной кожей. Даже волосы стали прежними: черней ночи, при любых обстоятельствах ниспадающие послушными крупными локонами.

И всю эту красоту пришлось скрыть под темно-лиловым плащом, свой любимый зеленый я отдала Чейлу. Впрочем, оттенки фиолетового мне тоже к лицу.

В «Большой барыш» планировала войти ровно в двенадцать часов дня, не желая ни спешить, ни давать повод Фарийскому говорить, что я непунктуальна. И сейчас я медленно шла по тротуару, поглядывая на наручные часы.

– Я ощущаю себя водяницей из сказки: мои бедные ноги при каждом движении пронзают острые лезвия! – пожаловался семенящий рядом Чейл.

– Не преувеличивай, каблук высотой всего лишь в две фаланги пальца.

– У