Свадьбы, ведьмы, два кольца - Татьяна Антоник

Может, потому, что леди Имоджен не закатила истерику.

Может, потому, что другие «невесты» не слали нам в спину проклятия.

Женщины разучились красиво мстить. Дознавателям станет скучно работать.

Мы вернулись в наши покои под знаком созвездия Близнецов, где Катрина принялась примерять взятые платья.

— Лавли, подскажи, а в чем идти на свидание с Его Высочеством?

— Иди в прозрачном, — закивала я, — не ошибешься.

— В прозрачном, — фыркнула подруга. — Папа не одобрил его покупку. Ужас какой, надо было послушаться тебя.

К нам как-то приезжал один модист, возомнивший себя кутюрье. И он настаивал, что юбки из органзы, из тюли — последний писк моды. Я тогда подумала, что он тоже попаданец, все-таки слишком по-новаторски, а герцог Ревэйн погнал его из замка. Правда, пару нарядов прикупил... исключительно для жены... исключительно для спальни.

— Эй, — остановила этот разгоняющийся грузовик с гормонами, — я пошутила. Надень что-то приличное под вечер. Это ужин, а не ночь после свадьбы. Стерпится, слюбится, белье я тебе организую.

У меня свои связи с этим ткачом имеются.

Внезапно мою Катрину повело. Стоя у зеркала, она дернулась вбок, шагнула к столу и рухнула на пол.

— Катрина, что с тобой? — кинулась к ней.

Послушала сердце, отметила учащенный пульс. Сама перепугалась не на шутку. Я не боялась злобы от ее семьи, плевать на это хотела, но милую блондинку я полюбила искренне. Руки, щеки у нее покраснели, да и мою кожу стало пощипывать.

— Лавли, что делать? — затрепыхалась фамильяр.

— Что-то? — высчитывала пульс невесты. — Бежать и орать на всю ивановскую. Зови на помощь, докричись до распорядительницы и главы тайной канцелярии.

— Я не люблю летать, Лавли, — зашипела мышь.

— Посажу на диету, — просипела в ответ.

Диеты Вспышка боялась больше, чем хищников, стоявших выше по пищевой цепочке. Она упорхнула, обнаружив в себе новые способности, ну, или на нее мотивированный пинок-приказ подействовал.

Пока ее не было, я удостоверилась, что это яд. Протащила на себе, сажая в ванную и смывая остатки отравы. Переодев леди Ревэйн, чудом заставила проглотить ее противоядие, уложила на постель, предварительно стянув все простыни и одеяло, накрыла пледом из своей комнаты.

Проклинала себя. Большинство невест пользовались тяжелыми духами, и под этим ароматным шлейфом я не распознала один из самых известных ядов. Вот дуреха.

Видимо, я ошибалась, и старые способы не дремлют. Победительниц продолжают травить, едва они кого-то опередят. Ощущается какая-то обиженная женщина. Это мужчины строят козни и вызывают на дуэли, а оружие у дам — отрава. А главное, я понятия не имею, на кого грешить. Круг подозреваемых огромен.

Занимаясь бытовыми делами, я не сразу услышала, что дверь в комнаты сломали... нахрен. Раздавили, будто ее и не было. Вышла с чистым бельем, намереваясь его развесить, а мне навстречу выбежала целая делегация.

В покои ворвалась стража, господин Лаулес, мой друг Никлас, глава тайной канцелярии и распорядительница, в руках у которой тяжело вздыхала Вспышка.

— Кого отравили? — хмурился господин Воккер. — Почему за мной прилетела какая-то мышь?

— А надо было голубя отправлять? — поинтересовалась я, выжимая простынь. — Птица мира, все такое.

— Это не шутки, ведьма. — Бешено воскликнул главный дознаватель. — Зачем врать, что кого-то отравили.

— А я не вру, — отступила на шаг, чтобы дать им всем пройти и показывая на чуть порозовевшую Катрину. — Мою госпожу отравили, но, похоже, не знали, что рядом с ней умелая служанка.

Леди Ревэйн лежала мирно, тихо посапывала, как спящая красавица. На покрасневшие участки кожи я наложила повязки с алоэ, чтобы язвы от яда заживали и не оставили шрамов. Я и сама надела перчатки, смело выкидывая в мусорку все ее платья.

— Ее жизни что-то угрожает? — выступил вперед господин Воккер.

— Нет, — я мотнула головой. — Она в порядке. Будет спать несколько дней, но придет в себя. На вашем месте я бы проверила других.

— О чем ты? — сдвинул маг брови. — Какой яд? Как ты ее выходила?

— Сок борщевика, — я медленно вздохнула. — Им облили одежду и постельное белье. Катрина перед этим примеряла платья. Если кто-то будет жаловаться на покраснения, пусть подойдет ко мне. Я дам противоядие.

— Уверена? — уточнил господин Ройс.

— Д-да, — заикнулась я, отвлекаясь на новый шум.

Вся стража, включая Никласа и господина Лаулеса присела на колени. Леди Жуи изобразила изящный реверанс, потому что в покои вошел Его Величество в сопровождении своего сына.

Принц бросился к постели больной, а король приступил к допросу. Между прочим, глава тайной канцелярии не склонился, никак не отреагировал, даже не отвернулся. Кто он такой, вообще?

— Ты ее обнаружила? — отрывисто спросил меня монарх.

— Да, Ваше Величество. — В отличие от чиновника, потайными жизнями я не обладала, так что последовала примеру Андреи.

— Это отрава?

— Да, — опять подтвердила я.

— Хм, — почесал он свой затылок, снимая тяжелую, золотую корону, — что-то рано начали. При моем отборе козни строили с третьего испытания.

— Ей от этого должно стать легче? — прокричал из спальни принц. — Посмотри, что натворили.

— Все невесты знали, на что шли, — рассудил Его Величество, — от всех бед мы их не убережем. Лекаря позвали?

— Не стоит, Ваше Величество, — дернулась я, нарушая все законы этикета. — Леди Ревэйн больше ничего не угрожает, она проснется, от яда не останется и следа, но ввиду произошедшего она бы предпочла пользоваться исключительно моими услугами.

Подурнело всем. Леди Жуи нервно стискивала складки платья, господин Лаулес обрел оттенок обоев в комнате, Никлас, пока монарх его не видел, стучал себе по виску, изображая, что я идиотка.

Но я же идиотка. И никакие лекари нам тут не нужны.

— Ты кто, вообще, такая? — раздраженно бросил Таурус Роялс.

Я набрала в легкие побольше воздуха, чтобы ответить, но за меня, внезапно, вступился глава тайной канцелярии.

— Нагловатая, хамоватая, но очень одаренная личная служанка леди Ревэйн. Она ведьма, мой король.

— Ведьма? И яды знает?

— Видимо, да, Ваше Величество, — спокойно отвечал господин Воккер, даже не посмотрев в мою сторону.

— Хорошо, — потер переносицу монарх. — Это отлично, что