Свадьбы, ведьмы, два кольца - Татьяна Антоник

— Что с ней? Не говори, что новый яд, — я поморщилась. — Я бы его учуяла.

— Он не новый, он старый, — повторил за мной господин Верди. — Тот же сок борщевика.

— Это как? — заерзала Вспышка. — Ведь всю одежду, все белье, все проверили и отобрали. И леди Алиеру проверяли...

— У нее есть одно заболевание, — поник он, — оно неизвестно в Эльхалии, но, например, в Терралии или Сенебрисе его лечат.

Я почти догадалась, о чем ведется речь, но мой фамильяр не обладала настолько обширными познаниями. Пересев на плечо парня, она укусила его.

— Ай, ты что? — ошеломленно завопил дознаватель.

— Это она тебя мало, — скривилась я. — Не знаешь, что будет со слугами, которые заигрывают с участницами отбора? Никлас, тебя же прикончат?

Взывала к его совести, но тщетно. Парень меня не слышал.

— А ты знаешь, что будет с теми, кто дерзит главному дознавателю и главе тайной канцелярии? Они, так-то, тоже долго не живут.

— Но это я, а это ты, — развела я руками.

— И какая между нами разница? — щурился он.

Как минимум, в размере груди, но сдается мне, что Никлас этот фактор ошибочно недооценивает.

Мы вышли на улицу, возвращались в женское крыло, и я попросила его по пути объяснить, что от меня требуется.

— Алиера, нехотя, это в ней помутнение говорит, — выгораживал невесту как мог юноша, — стащила одеяния твоей госпожи.

— И что? — я размышляла.

— Украла, забрала, обманула, — закончил он, сверкая глазами. — Теперь она без сознания, ее служанка прыгает вокруг нее.

— А ты почему в курсе?

— Заходил проведать, прикинувшись посыльным, — съежился молодой мужчина. — Девушка без сознания, руки у нее покраснели...

— Вызвал бы господина Воккера.

— Да? — наорал на меня Никлас. — Чтобы тот тоже узнал, что у леди Киран клептомания? Кто захочет себе подобную королеву? Да ее дни на отборе будут сочтены.

Теперь я смотрела на друга иным взглядом. Он не просто втюрился в девушку, он был отчаянно и безответно влюблен. Вот идиот.

Ох, день отвратительный, сначала Лаулес, теперь Никлас. Я будто колдуна нахрен послала, а он меня проклял.

Но, так и быть, помогу.

— Веди к ней, — корчилась я, удерживая в себе миллион подколок. — Я, конечно, не хочу ничего сказать...

— Но ты скажешь, — знал мою натуру мужчина.

— Но я скажу, — выдохнула я. — Верди, ты сказочный придурок. Тебе не говорили?

— Господин Лаулес не забывает это утверждать.

— Его ты можешь не слушать, — заверила друга. — У него собственные ментальные проблемы.

— И он? — обомлел господин Верди. — Его ты тоже способна вылечить?

— Не, — я подняла ладонь, — его спасет только...

— Только что?

— Чтение, говорят, помогает. Задачки там всякие, — придумывала я, — но это уже не моя забота.

Наконец, мы подошли к покоям под созвездием Льва. Никлас замолк, посчитав, что он свою задачу завершил, а вот моя лишь начиналась.

Створка открылась, но не до конца. В образовавшемся проеме мелькнул длинный нос Эдмунды.

— Чего тебе? — меня она сразу признала.

Я предпочла не ходить вокруг да около.

— Ходит сплетня, что твоей госпоже плохо, — удержала я дверь, — разреши мне войти и осмотреть ее.

— Вот еще, — возмутилась служанка. — С чего бы? Ты служишь леди Ревэйн, за ней недосмотрела, меня хочешь под казнь подвести? Леди Киран здорова!

— Ты уверена?

Разговаривали мы громко, моя Катрина бы точно отправилась посмотреть, с кем спорит служанка, девица любопытная в силу ее возраста, а Алиера молчит? Там ведь разума, как у пчелки в тушке.

— Уверена, — фыркнула разозлившаяся Эдмунда. — Уходите, пока я не призвала стражников.

Она не постеснялась, хлопнула, и я воскликнула от боли, выдергивая руку. Надо запомнить, что мое лицо не очень-то устрашает служанок.

— Что такое? — выступил вперед дознаватель. — Почему тебя не впустили?

— Мы сделали что могли, — расходилась Вспышка, — пойдем спать.

Но я заартачилась. Я не прощаю, когда мне грубят, и я злюсь, если люди проявляют тупость.

Посмотрев на фамильяра, на Никласа, потом посмотрев на дверь и представив, кого бы Эдмунда точно впустила, я кошмарно улыбнулась. То то друг и летучая мышь попятились.

— Раздевайся, — объявила дознавателю Верди, потянув его за ворот пиджака.

— Разде-что? — обомлел он.

— Раздевайся, конечно, — радостно сообщила ему. — Толку от тебя никакого, но Эдмунда не имеет права отказаться и впустит. — Заплетала у себя на голове пучок, чтобы скрыть волосы. — Давай, давай, не стесняйся.

— Лавли, — приглушенно ответил молодой маг. — Меня за такое могут уволить.

— Ну, тогда выбирай, — готово закивала я. — Или я буду орать, что леди Киран плохо, и там без труда догадаются, почему ей плохо. И ее клептоманию не спрячем, или ты сдаешь одежду, и я переодеваюсь.

— А что будет с леди Киран, если кто-то заметит, что вблизи ее покоев полуголый стражник? — верещал шепотом мужчина.

— Тогда они рассудят, что некоторое время назад, — икнула я, — леди Киран было очень хорошо.

Уговаривался Никлас плохо, но под моим напором никто не в силах устоять. На пол полетела его рубашка, штаны, пиджак...

— Трусы, надеюсь, тебе отдавать не надо, — взмолился он.

— Если хочешь, то я не против, — оценивала мощную фигуру друга.

Эх, красавец. Все восемь кубиков выстроились, ладонь тянется ощупать. Прямо страшно оставлять его вблизи покоев других девиц. Голый мужик — он как добыча для местной хищной фауны.

— Можешь платье мое надеть, — предложила я, чувствуя, как парень стесняется. — Прикроешь стратегически важное.

— Я в твое платье не влезу, — яростно отказался он.

Ну, я сделала все, что могла. В полемику не вступала. Сдается мне, ему позорнее нацепить девчачье, проще лишиться головы, если его кто-то заметит. Кто я такая, чтобы осуждать чужие предубеждения?

Переодевшись, словив новое недоумение от Верди, потому что я стеснительностью не страдала, я покрутилась.

— Похожа я на стражника?

— Нет, — брякнул он, прячась в темный угол. — Совсем не похожа.

— И плевать, — поиграла плечами, подкладывая туда оторванные лоскуты с юбок, — Эдмунда