Преследующая Призрака - Рина Кент

Ее реакция, как и раньше, вызывает внутри чуждое мне ощущение. Обычно я не играю в человеческий детектор лжи, но тут возникло нелепое желание прощупать ее пульс и увидеть ошеломляющую растерянность в ее сверкающих глазах. Как в оцепенении раздвигаются эти идеально румяные губы.

— Не дай мне снова застать тебя в поисках дамской комнаты, — говорю я.

Она тянет свою руку из моей, пока я не отпускаю ее. Когда она поворачивается, на ее лице возникают суровые черты.

— Не буду.

Она хочет, чтобы я поверил, будто обладательница такого живого, вызывающего взгляда хочет работать в подобном месте?

Попробуй еще раз, Светлячок.

Я смотрю ей в спину, все еще склонив голову. Платье задирается при каждом ее уверенном шаге, доходя до середины кремовых бедер.

Я качаю головой, поймав себя на том, что продолжаю смотреть на нее даже после того, как она скрылась за углом.

Я не смотрю на женщин. Я давно вычеркнул их из своей жизни. Я не доверяю им — да и вообще любому постороннему человеку. Но почему-то Светлячка не так легко вычеркнуть.

— Что это было, черт возьми? — Тень выходит из кабинета, Туман за ним.

— Она вызывает подозрения, а значит, ее следует выгнать, — Туман скрещивает руки под грудью. — Но Призрак захотел ее оставить.

— Джулиан, — поправляю я.

— Кстати, приятель, — говорит Тень с серьезным лицом и насмешливым тоном. — Джулиан — это такое слащавое имя.

Я игнорирую его и двигаюсь внутрь.

— Пламя?

— Спит, — Туман пожимает плечами, словно говоря: «А нужно ли вообще об этом спрашивать?».

Мы втроем идем по длинному коридору. Попадающиеся навстречу мужчины склоняют головы в знак уважения. В их глазах Туман и Тень правят, а я всего лишь один из солдат. Это помогает сблизиться со стражниками — тем более, что Аид позаботился о том, чтобы распространить информацию о том, что Призрак — отъявленный монстр, лишенный эмоций. Возможно, так оно и есть, но я бы не хотел вселять ужас в людей, с которыми работаю каждый день.

К тому же эти дни должны остаться позади. Я проделал долгий путь, пытаясь избавиться от образа Призрака. Не только потому, что не хочу, чтобы его прошлое определяло мою сущность, но и потому, что я должен быть трезвым, чтобы спасти остальных моих товарищей.

— Насчет Эммануэль, — продолжает Туман. — Давайте уберем ее. Я ей не доверяю. Она пристально смотрела на меня. Думала, я не замечаю. Здесь определенно есть скрытый мотив.

— Возможно, ее прислал президент Джо, — говорю я. — Но это первый раз, когда он прислал сюда шпиона. Обычно они крадутся снаружи или в клубе. Возможно, он стал умнее после выхода из тюрьмы.

Такую, как Эль, у которой нет семьи и которая живет на улице, легко внедрить к нам, поскольку ее биография подходит большинству наших работников. Мне почти хочется вытащить ее на улицу и спросить, зачем она это делает. Даже если это ради денег, она не должна связываться с такими людьми, как мы.

Но это не мое дело. Она пробралась в мой мир, и лучше бы ей быть готовой к последствиям.

Тень нахмурил брови.

— Разве ты не сказал, что она пнула Джонни в промежность? Если они оба из одной организации, зачем ей, блядь, это делать?

— Чтобы заставить меня поверить, что это не так, — я засовываю руку в карман. — Шпион, о котором мы знаем, всегда полезен. Мы будем снабжать ее ложной информацией.

— Гениально, блядь, — Тень ухмыляется. — Ты лиса в овечьей шкуре, приятель.

— Это волк, а не лиса, — Туман закатывает глаза.

— То же самое, блядь.

— Я не волк в овечьей шкуре, — говорю я. — Я никогда не притворялся милым. Именно она пришла сюда не по своей воле. Президент Джо должен за это заплатить.

— Мы идем против организации президента Джо? — спрашивает Туман.

— Если хотим удвоить доходы, то придется.

Президент Джо был в восторге от всего этого. У него была лишь небольшая доля, но он все равно пытался спасти ее от полиции. Если он узнает о новом заводе, то захочет получить большую долю. Он стал неумолим после того, как пару месяцев назад вышел из тюрьмы. Он сильный конкурент, который работает в этом бизнесе уже несколько десятилетий. Тот факт, что его организация продолжала процветать, пока он сидел в тюрьме, говорит о многом.

— Что мы будем делать с Аидом? — Туман отвлекает меня от размышлений.

— Я постараюсь тянуть время, насколько это возможно, но, когда Аид говорит, что ожидает результатов, он имеет в виду, что ему нужны результаты.

Она немного колеблется.

— А как насчет остальных членов нашей команды?

— Ты имеешь в виду Ястреба, — насмехается Тень. — Тебе не нужно притворяться, будто все они тебе чертовски дороги.

— Не похоже, что ты заботишься о ком-то, кроме своего самовлюбленного «я».

— Я здесь ради Призрака, а не ради твоего гребаного лицемерия, старая карга.

Туман медленно качает головой. Ее глаза переходят в роботизированное состояние, а плечи напрягаются. Такую позу она принимает, когда убивает.

— Я же просила тебя не называть меня так, — хрипло произносит она.

— Что? — Тень встает с ней лицом к лицу. Он произносит слова насмешливым тоном. — Старая карга?

Она бросается на него, но я вклиниваюсь между ними. Туман останавливается на полпути, почти выдыхая огонь через ноздри.

— Хватит, — я скрежещу зубами. — Мы все здесь по одной и той же причине. Почему вы должны вцепляться друг другу в глотки?

— Спроси у старой карга, куда ее занесло! — кричит Тень.

— Вместо того чтобы задавать вопросы другим, — кричит в ответ Туман. — Почему бы тебе не начать спрашивать себя?

В затылке начинает пульсировать. Отходняк. Черт возьми.

Туман и Тень продолжают переругиваться.

Красные капли с тошнотворной непрерывностью мелькают у меня в голове.

Кап.

Кап.

Кап.

Мое горло сжимается. Я закрываю глаза и дышу сквозь зубы. Пошатываясь, я отступаю назад, и крепкие руки сжимают мои плечи.

— Ты в порядке, приятель? — спрашивает Тень, нахмурив брови.

— Хочешь, чтобы мы тебя заперли? — в голосе Туман звучит беспокойство.

— Я в порядке, — я вырываюсь из-под руки Тени. — Идите вперед, я догоню.

Туман открывает рот, чтобы что-то сказать, но я не слушаю. Я пошатываясь ухожу за угол и, спотыкаясь, вхожу в мужской туалет. Мои скованные, потные пальцы закрывают за мной дверь.

Комната кружится в ослепительном белом свете и других несочетаемых цветах. В висках щелкает боль. Это хуже, чем если бы меня резали ножом. А я знаю,