Принцесса в Бодунах - Ольга Сергеевна Рузанова

А еще кофе. Уютная кофейня с видом на залив и чашечка, мать его, вкуснейшего капучино. Это первое, что я куплю, когда окажусь в торговом центре.

Конечно, я не наивная дура. Примерно представляю уровень местного лакшери, но... сегодня я еду шопиться!!!

Перекатившись на спину, раскидываю руки и блаженно улыбаюсь. А затем выдергиваю зарядку из телефона и принимаюсь составлять список того, что мне необходимо будет купить. Он весьма скромный, потому что я не люблю сорить чужими деньгами. Только папиными.

Помимо одежды, приходится записать несколько пар обуви, уходовую косметику, средства гигиены, набор полотенец, два комплекта постельного белья, несколько игрушек — антистресс и, если получится уговорить Антона, новую кровать и нормальный ортопедический матрас.

А эту оставить коту.

Дождавшись восьми часов, я соскакиваю, переодеваюсь в постиранные с вечера в бочке и высушенные на спинке кровати трусишки. Достаю из чемодана белые джинсы трубы, такого же цвета топ и сую ноги в изрядно потрепанные, но тщательно отмытые Джимми чу.

С волосами сложнее. У меня так и не получилось разодрать этот, будь он трижды проклят, волшебный шлем. Поэтому расчесываю их, насколько это возможно, выданным мне Людмилой простым пластиковым гребешком и собираю в гульку на затылке.

Умываюсь на улице под краном, прыгая в стороны от разлетающихся брызг и дрожа от ледяной воды.

Однако ничто сегодня не способно испортить моего настроения. Повторюсь — оно прекрасно!

— Эй!.. — раздается вдруг хрипловатый голос Сморчка, — Ты куда так вырядилась? У меня для тебя работенка нашлась.

Я оборачиваюсь и горестно вздыхаю.

— Да?.. Как же так? Я бы с удовольствием помогла вам, Георгий, но мы с Антоном скоро уезжаем.

— Куда?

— Дела.

— Дела, — морщится пренебрежительно, — Деловая. Дармоедка.

Нет — нет, Сморчку не испортить моего настроения, поэтому, улыбнувшись как можно шире, я проплываю мимо него к входу в дом. Разуваюсь у порога и шлепаю босыми ногами в кухню.

Предостережения Анатолия обрушиваются на мою голову пугающими воспоминаниями, едва я вижу лицо Людмилы.

— Д-доброе утро...

Шмыгнув вдоль стенки, занимаю уже привычное мне место у окна.

— Чего уселась, как в ресторане?.. — рявкает Люда, — Вон каша, вон чай.

От страха под коленками растекается слабость и отчего-то начинают болеть глаза. Я не сразу решаюсь встать и подойти к ней ближе.

Достаю чашку из шкафа и наполняю ее рисовой молочной кашей. Затем беру ложку и наливаю чай.

Вздрагиваю всякий раз, когда, гремя посудой, Людмила ненароком задевает меня.

— Масло есть?

— Обойдешься!

— Хорошо, — бормочу, возвращаясь на свое место.

Стараясь даже не дышать, торопливо жую и незаметно на нее поглядываю. Перед мысленным взором рука Анатолия в гипсе.

Надеюсь, она не решила, что я имею на него виды? Я очень не хочу оказаться на его месте.

— Анатолий очень любит вас, — решаю выкинуть белый флаг.

Люда не отвечает, но движения ее становятся более резкими. Я вжимаюсь в спинку стула.

— Он так много хорошего о вас рассказывал... — продолжаю, вдруг понимая, что, кажется, перегибаю палку.

Развернувшись, она подходит к столу и упирается в него мощными кулаками. Мои внутренности завязываются в узел.

— Вы очень красивая пара, — пищу, втягивая голову в плечи.

— Слушай, ты... сикявка, — приближает ко мне бордовое от гнева лицо, — Не лезь не в свое дело, ясно?!

— Ясно.

— И к мужикам чужим не лезь, — понижает голос до зловещего шипения, — У меня рука тяжелая.

Мамочки!.. Страшно-то как!

С трудом проглотив кашу, я киваю несколько раз подряд.

— Да-да, конечно, — проговариваю для пущей убедительности, — У меня парень есть. В городе.

Людмила прокатывается по мне взглядом и негромко бросает:

— Бедолага.

Я или мой парень в городе — решаю не уточнять. Я согласна быть бедолагой и тем, кем она захочет, лишь бы не трогала мои глаза.

Схрумкав половинку песочного печенья и запив его чаем, сматываюсь из кухни от греха подальше и обещаю себе, что в сторону тракториста больше даже не посмотрю.

— Доброе утро!.. — машу уставившейся на меня Нине.

Застыв над грядкой в полусогнутом положении, она смотрит на меня, не моргая.

Я провожу ладонью по белым джинсам и одергиваю топ.

— Уже уезжаешь? Все, написала... исследование?

Ступив на деревянную тропинку, подхожу ближе и упираю руки в бока.

— Нет!.. Сегодня по плану изучение спроса и предложения в сфере торговли.

— Чего?..

— Едем с Антоном в торговый центр!

Сведя брови к переносице, Нина принимает озадаченный вид. А мне становится смешно — ну до чего они забавные! Дальше своих грядок в жизни ничего не видят.

— Привезти капкейки?

Виталина, до этого делавшая вид, что меня не замечает, тихо ворчит под нос:

— Мозги себе привези.

— С моими мозгами все в порядке, — отзываюсь с улыбкой, — Нужно быть добрее, Виталина.

Вот я, например, очень — очень добрая.

— Привезу капкейки только Нине, — подмигиваю ей и развернувшись, иду на передний двор дома.

Забегаю в пристройку за телефоном, уверенная в том, что в торговом центре точно будет вайфай, а затем снова выхожу на улицу.

— Антон! — восклицаю радостно, увидев Баженова около его машины.

Никогда прежде я не испытывала столько удовольствия видеть его.

Свежий, бодрый, в по моде потертых джинсах и футболке цвета хаки. Такой красивый, аж дух захватывает!

— Привет!.. — останавливаюсь рядом, сунув руки в задние карманы.

От него сегодня и пахнет приятно — хорошим гелем для душа с нотками хвойной иглы и прогулки по утреннему лесу. Очень мне нравится!

— Вижу, готова?.. — усмехается, намекая на мой безупречный внешний вид.

— Да!

— Прыгай, — указывает подбородком на машину.

Было бы предложено. Оббегаю машину сзади и, смахнув пыль с переднего пассажирского сидения, усаживаюсь и пристегиваюсь ремнем безопасности.

— За чей счет шоппинг? — спрашиваю сразу, едва он занимает место за рулем, — У меня денег нет.

— За счет спонсора, — отвечает загадочно.

— Воу!.. — смеюсь счастливо, — Какой щедрый у меня спонсор!

— Даже не представляешь, насколько, Вася.

Глава 13

Василина

Внедорожник Антона выезжает со двора и поворачивает в сторону, противоположную той, откуда он меня привез в прошлый раз самым вероломным образом.

Но ведь он наверняка сделал это не по собственной воле. Его заставил Антоныч, а того — мой отец. Вот кто корень зла и главный предатель.

Ну, ничего...

Деньги Антону для меня перевел, значит, совесть просыпаться начала. Ждем слезных раскаяний и новую машину.

Счастливо вздохнув, я кошусь на Баженова.

А он и правда симпатичный. Если отбросить мои первоначальные неприязнь и обиду — даже красивый.

Не такой, как Рафаэль, конечно, но...

Что-то есть в его широких,