Принцесса в Бодунах - Ольга Сергеевна Рузанова

Но Васька, зевнув, вытягивает лапы перед собой и закрывает глаза.

— Тебя там на обед зовут, — вдруг раздается со стороны двери.

— Боже!.. — вздрагиваю от неожиданности, заметив в дверном проеме выглядывающее из-за занавески лицо Кольки, — Стучаться надо!

— Так открыто же...

Ладно, займусь воспитанием этого подростка чуть позже. А сейчас ОБЕД!!!

Глава 9

Василина

Я занимаю место около окна и двигаю к себе высокую тарелку. В ней мясо, тушеное с ломтиками картофеля и овощами.

Принюхиваюсь.

Пахнет вкусно — аромат молодой телятины и трав с нотками розмарина.

За стол так же садятся девчонки — пропольщицы в количестве трех штук, женщина, которую я раньше не видела, и сама Людмила.

Взяв с корзинки большой кусок белого пышного хлеба, макает его в бульон жаркого.

Калькулятор в моей голове быстро высчитывает калории и переводит их в килограммы на боках Люды.

— Ее Вася зовут, — говорит Нина остальным девчонкам.

— Настя, — представляется одна из них.

Румяная, круглолицая, с большой грудью.

— Она младшая сестренка Люды, — поясняет Нина.

— Виталина, — тихо буркает вторая.

Смуглолицая, с черными волосами и такими тонкими губами, что их почти не видно.

— Красивое имя, — улыбаюсь я, стараясь выглядеть дружелюбной.

— Меня назвали в честь героини известного сериала, — отвечает она гордо.

А меня в честь деда Василия, но я решаю об этом промолчать. Вот если бы мое имя было Василиса, можно было бы направо и налево сочинять о том, что меня назвали в честь Василисы Прекрасной.

Но родители и здесь подложили мне свинью.

Беру ложку и, зачерпнув кусочек мяса, отправляю его в рот.

— М-м-м... Бёф бургиньон?..

Людмила склоняет голову набок и недобро сощуривает глаза.

— Чего?..

— Блюдо французской кухни с...

— Жри, давай, — перебивает грубо, — Хорош выебываться.

Хрюкнув, Виталина едва не ныряет лицом в тарелку, а я обиженно отворачиваюсь к окну.

Деревенщины.

Не стану опускаться до их уровня. Я очень — очень воспитанная.

Дальше обед проходит молча. Девчонки съедают свои порции, а Людмила еще и миску заправленного майонезом салата.

Я незаметно злорадно ухмыляюсь.

— Сходи в курятник за яйцами, — велит она, когда, поблагодарив, после обеда я поднимаюсь из-за стола и бочком двигаюсь к выходу.

— Куда?

— Нинка, покажи ей, — говорит Люда, всовывая в мои руки пластиковую корзинку.

Та закатывает глаза, дескать, делать мне больше нечего, и ведет меня на улицу.

— Курятник, это где курицы живут? — спрашиваю, поспевая за ней по деревянной тропинке мимо грядок.

— Да. Курицы и петух.

— О, господи!.. — обгоняю ее на повороте и заглядываю в глаза, — Может, ты сама к ним зайдешь?

— Ага, щаз!..

— С тобой они уже знакомы. А меня увидят в первый раз. Вдруг испугаются?..

— Не испугаются.

Подведя меня к ограждению из металлической сетки, она останавливается.

— Вот... зайдешь в курятник и заберешь яйца из гнезд.

— Какие такие гнезда?! — паникую я, — Вам разве не доставка из супермакета яйца привозит?

Нина открывает дверцу и заталкивает меня внутрь. В страхе попятившись, я впечатываюсь в нее спиной.

Их сотни! Нет, тысячи!.. Десятки тысяч куриц, что в одно мгновение уставляются на меня своими круглыми глазами.

— Ма-моч-ка... — шепчу, когда несколько начинают ко мне приближаться.

— Иди! — смеется жестокая Нина позади.

— Они съедят меня!..

— Нужна ты им!.. Цаца Хородская!

Ладно. Я сильная, я справлюсь! Они еще узнают, на что мы, городские, способны!

Зажмурившись, делаю шаг, второй. Ускоряюсь.

Задержав дыхание, заскакиваю в курятник.

Пахнет так, что запах проникает через поры и обволакивает собой мою нежную душу.

— Где яйца?!

Царящий внутри сумрак не сразу позволяет сориентироваться в пространстве. Но, поборов страх и отвращение к этому ужасному месту, я нахожу взглядом широкие полки во всю стену с установленными на них ящиками и догадываюсь, что это очевидно и есть те самые гнезда.

В некоторых из них сидят птицы. Сидят и смотрят на меня так, словно яйца, за которыми я пришла, из чистого золота.

— Приве-е-е-ет... — тяну, приправляя голос сиропом, — Я Василина. Пришла за вашими яичками.

Вытянув шею, коричневая курица начинает издавать пугающие звуки. Я застываю, но вижу яйца в соседних ящиках.

— Я же могу забрать их?..

Курятник быстро наполняется птицами, которые до этого гуляли на улице. Мне становится нехорошо.

Сделав шажок вперед, я протягиваю руку и забираю из гнезда одно яйцо. Потом второе и третье. Складываю их в корзинку трясущимися руками, продолжая улыбаться курочкам.

— Я сама их не ем, — приговариваю тихо, — Не понимаю, как можно кушать ваших неродившихся деток. Меня заставили.

Собираю все, до чего дотягивается рука и разворачиваюсь к выходу. А там... прямо в проходе стоит черный петух! Тот самый, о котором говорила Нина.

— Одойди, — прошу мягко, — Дай мне пройти, пожалуйста!

Но чем ближе я к нему подхожу, тем агрессивнее он себя ведет — кричит и машет крыльями.

Мое бедное сердце бьется в груди маленькой напуганной канарейкой.

В какой-то момент он вытягивается вверх так, что все его перья становятся дыбом, и вдруг бросается на меня. Взвизгнув, я отскакиваю в сторону и вылетаю из курятника пулей. В ушах звон, легкие горят огнем.

Я несусь к дверце и бросаюсь на нее грудью:

— Помогите!!!

Дверь распахивается сама, и я едва не вываливаюсь наружу.

— Что случилось? — спрашивает Нина флегматично, забирая корзинку с яйцами из моих рук.

— Меня чуть не убили!..

— Кто?

— Они! — оборачиваюсь и показываю пальцем на куриц.

— Ржака, — хихикает она, направляясь в сторону дома.

Я, каким-то чудом, сохраняя разум, плетусь за ней на ватных ногах. Но перед входом в дом все же забираю у нее свою добычу.

— Вот, — захожу на кухню и ставлю корзину на стол.

Людмила молча забирает ее и поворачивается ко мне широкой спиной. Ни благодарности, ни сочувствия, ни восхищения тем, с каким достоинством я прошла это испытание.

— Мне нужна расчестка, — говорю, помня о том, что волосы после Волшебного шлема я так и не расчесала.

— У тебя что, своего вообще ничего нет?

— У меня все есть! И даже больше!.. Но дома!

Людмила набирает воздух, чтобы ответить мне, но будто передумывает.

— Иди, возьми расчестку на комоде!.. Там, у главного входа!

Шлепая босыми ногами, я миную коридор и пересекаю небольшой холл, в который выходят двери сразу нескольких комнат.

Не удержавшись у приоткрытой, заглядываю в одну из них. Из-за плотно зашторенных окон почти ничего не видно. Только переброшенные через спинку стула джинсы и небрежно заправленная кровать.

Ясно. Логово Антона.

Такое же неприятное, как и он сам.

Иуда.

— Васька, падла!.. — вдруг доносится до меня