Первое свидание - Сандра Мэй

— Ты имеешь в виду все эти резюме неоцененных гениев? «Прекрасно общаюсь с людьми, обладаю коммерческой жилкой, коммуникабелен, креативен и позитивен»? Мне всегда было очень смешно читать подобное. Нет, я вовсе не такая. Коммерческой жилки во мне нет в принципе, креативность я проявляю примерно раз в год, когда делаю перестановку в комнате, а коммуникабельность... ну тут, пожалуй, все в порядке. Языками я могу сцепиться с кем угодно секунд за десять.

— Двусмысленно...

— Босс, а о чем-нибудь не касающемся секса ты можешь думать?

— Хочешь правды? В твоем присутствии — нет. Ладно-ладно, не буду. Так, значит, за десять секунд?

— Мой личный рекорд: однажды я пришла в гости к подружке, села в лифт. Со мной вместе вошли две пожилые дамы. На мне была мини-юбка, так что в первый момент они меня не одобрили. Ехать было — мне на пятый, им на десятый. Так вот, расстались мы друзьями, сойдясь на теме «Как лучше прищипывать отростки азалии, чтобы цветение шло круглый год».

— Ты спец по азалиям?

— Я понятия не имею, как они выглядят. Просто встряла в разговор — и как-то само пошло. Соберешься разводить азалии — обращайся, я теперь все об этом знаю.

Брюс хмыкнул и решительно разлил шампанское по бокалам.

— За это надо выпить. Хотя бы символически. Вот и макрель нашу несут. Так что там насчет «хорошего второго»?

Кэти задумчиво покрутила в пальцах цветок орхидеи.

— Понимаешь... некоторые рождаются вожаками. Лидерами. Хотят — и могут. Вероятно, именно они изменяют ход истории, завоевывают новые земли, совершают открытия... Они решительны, чаще всего беспощадны — к себе и другим, все время в движении... Но ведь на таком адреналине нельзя прожить всю жизнь. Да, можно победить тысячу штормов и миллион пиратов, открыть новую землю и назвать ее своим именем... но потом тебе на смену обязательно придут тихие и спокойные Вторые. Те, кто будет долго и кропотливо возделывать эту землю, строить города, обрабатывать поля, собирать урожай. Их труд незаметен, потому что это — обыденность. Ничего героического в ежедневной дойке коров нет. Но без Вторых победы и завоевания Первых не имеют смысла.

Брюс откинулся на спинку стула.

— Браво, Спэрроу. Еще и умна. Придется смириться с некоторой несговорчивостью в смысле того, о чем я обещал больше не говорить. Возможно, со временем...

Кэти неожиданно серьезно и твердо произнесла:

— Нет, Брюс. Я хочу, чтобы в этом смысле между нами не оставалось никаких неясностей. Если однажды наши отношения выйдут за рамки работы... если однажды я не смогу сопротивляться... короче говоря, в тот же день я уволюсь.

— Почему? Я действительно хочу понять — ты воспитывалась в строгости, ты девственница по убеждению, ты против секса в принципе, я тебе не нравлюсь — что именно из этого списка заставляет тебя быть столь категоричной?

Кэти отпила шампанское и вздохнула.

— На все перечисленное ответ «нет». Но мне кажется, что в люб... сексе люди должны быть... на равных, что ли. И потом — босс, который спит со своей секретаршей, это пошло. Как и наоборот.

Брюс хмыкнул.

— Век живи, век учись. Вот и меня щелкнули по носу. Что ж, мисс Спэрроу, давай выпьем за тебя, твой первый рабочий день и будущие успехи на этом поприще. Что-то мне подсказывает, они у тебя будут, успехи.

— Надеюсь.

Некоторое время они молчали, отдавая дань вкуснейшей рыбе и приятно похрустывающим кусочкам побегов бамбука. Потом Брюс снова приступил к расспросам.

— Я хочу знать о тебе побольше — это не праздный интерес, ведь ты становишься моим доверенным лицом. В принципе это авантюра с моей стороны — вдруг ты аферистка?

Кэти засмеялась.

— Аферистка из меня аховая. Я совершенно не умею сдерживать эмоции. Всегда сначала скажу, потом подумаю.

— Повнимательнее во время переговоров. Мы, акулы бизнеса, все время строим козни — не хотелось бы, чтобы ты сразу же всем рассказала все как есть.

— Давай мне подробные инструкции, о чем можно говорить, а о чем нет. Хранить чужие тайны я умею.

— Кто твои родители?

— Ха! На данный момент — Парвани и Лакшмиваринаянга.

— Чего-о?

— Так получилось, я сама не ожидала. Пару лет назад мама ударилась в буддизм, а папа всегда ее во всем поддерживает. Они уехали в Индию, за просветлением.

— Все чудесатее и чудесатее, как говорила незабвенная Алиса. И как там в Индии?

— Не знаю. Они не так давно уехали. Вероятно, строят хижину в каком-нибудь святом месте.

— Вы не общаетесь?

— У нас хорошие отношения, просто немножечко нетипичные. Я довольно давно стала самостоятельной, а родители... думаю, им так удобнее.

— Хорошо, а кто такой дядя Фил?

— Мой родной дядя, мамин брат.

— Тоже буддист?

— Упаси господи! Дядя Фил твердо стоит на земле... тем более сейчас у него бурный роман с танцовщицей из стрип-шоу. Классная тетка, кстати.

— Кошмар! Кого я нанял...

— Ты сноб?

— Я — нет, но мои знакомые упали бы в обморок от твоих слов.

— Раз уж зашла речь о твоих знакомых, расскажи и ты о себе. Я ведь ничего не знаю о своем новом боссе кроме того, что у него сексуальная внешность и баснословное состояние.

— Между прочим, всяким Золушкам и Белоснежкам этих двух обстоятельств вполне хватало для того, чтобы немедленно отдаться принцу...

— Неправда. Они замуж выходили.

— Ну, полагаю, это поздняя подцензурная редакция. Все эти народные сказки...

— Уходишь от ответа. И, кстати, я — не Золушка.

— Это точно. Золушка была тихая и воспитанная, а ты все время грубишь боссу, это нехорошо.

— Итак, ты родился...

— Я родился в одна тысяча девятьсот семьдесят третьем году в Великобритании, в семье простого английского графа Блэквуда... — Внезапно Брюс поскучнел и тихо сказал: — Давай-ка мы лучше выпьем еще по глотку шампанского.

— Ты... расстроился?

— Ну можно и так сказать. Но ты здесь ни при чем. Просто я не люблю вспоминать свое детство.

— Почему?

— Вот же настырная девица! Потому что! Ладно. Хотя могла бы и сама в Сети почитать. В общем, родиться я родился, потом учился, а потом остался сиротой. Родители погибли в авиакатастрофе. Папа любил летать, приобрел небольшой спортивный самолет, а мама... она его всегда во всем поддерживала. В общем, погибли.

— Прости, Брюс.

— За что? Ты здесь ни при чем. Ты в те годы еще пешком под стол ходила. Так вот. Было мне пятнадцать, стал я сразу и графом, и миллионером. Деньги, понятное дело, никто мне отдавать сразу не собирался, так что дальше все обычно — Итон, Оксфорд, потом университет в Штатах, потом Сорбонна — это в Париже...