Дочка от сурового Волшебника - Ксения Фави

— Люди часто лукавят в мелочах, это нормально. Скажи ты ему прямо — ты достал, идиот! Было бы лучше?

— Ну он не настолько меня достал, — улыбаюсь, — но пример понятен.

Я в курсе, что врать в мелочах — это почти норма. Хоть и не всегда приятно. Но заставляет задуматься меня другое. Керну я вру совсем не в мелочи… Или умалчиваю, не важно. Так что как-то неправильно сейчас сидеть с кислой миной из-за мелкого лукавства с Ромой. Я по уши в более крупной «легенде».

— Надеюсь, лазанья вернет тебе боевой дух.

Он заметил, я загрузилась. Но не подозревает, что уже совсем не из-за Ромки.

— Все хорошо, — качаю головой, — расскажи, какие у тебя есть мысли о проекте.

— Да, конечно.

Идея абсолютно не новая. Во многих городах есть приюты для матерей, работа с отказницами. Психологи выясняют — действительно ли мать не хочет забирать ребенка или на это ее толкают обстоятельства. И во втором случае женщина получает помощь и поддержку. А на это нужны ресурсы и не маленькие.

Одного малыша не просто прокормить и дать необходимое. А если их много? Да еще с мамами, которые пока не могут работать.

— У меня есть средства, — без хвастовства констатирует факт Кирилл, — но в благотворительных проектах я хочу иметь страховку. У каждого могут быть проблемы. И если мы развернем работу, а я в какой-то момент ее не потяну, будет неприятно.

— Ты прав. Не думала если честно, что у тебя такие масштабы.

— Я начинал с того, что просто давал деньги. И как-то раз меня обманули. После начал вникать сам, создал фонд.

— У тебя есть фонд? — качаю головой.

— Да, позже представлю тебя его сотрудникам. Он находится в столице.

Кирилл хоть и делает бизнес в родном городе, не сидит здесь все время. Много ездит по делам, путешествует. Его ничто не держит на месте. В отличие от меня…

— Долгие командировки я не потяну.

Мужчина в ответ окидывает меня взглядом.

— Я в курсе, какая ты занятая.

Хочется показать ему язык. Что на самом деле имею в виду, не могу сказать. К счастью, скоро мы приезжаем на место.

Клуб-ресторан, караоке и стриптиз. Владелец учел просто все возможные интересы публики. Не удивлюсь, если тут еще ставки делают или играют в покер.

Керн открывает мне дверцу, подает руку. Как он так быстро успевает? И эти манеры, они как будто вшиты в мужчину. Я ведь прекрасно знаю, он рос практически без отца и с вечно депрессивной матерью. Никто его толком не воспитывал.

Однако рука его очень к месту, вылезать из такой высокой машины неудобно. Да еще и скользковато.

Кирилл поддерживает меня за локоть, распахивает тяжелую дверь. Хм, а ведь этикет не просто так придуман. Это и забота со стороны сильного. Ох, только вот мне в ней совсем не нужно растворяться!

Хорошо, уже скоро мы оказываемся не вдвоем. Полноватый здоровяк, с лысиной и в таком милом сером свитере косичками встречает нас в холле. Ему за пятьдесят. Почти что добрый дедушка. Однако статус сквозит в каждом взгляде и слове.

— Здравствуйте! Рад-рад… Успеем пообщаться спокойно.

Видимо, до начала их ночной жизни.

— Здравствуй, Костя. Это Ольга.

Мы с улыбками киваем друг другу. Константин жестом приглашает двинуться по коридору. Здесь все в темных, даже мрачноватых тонах. Но, наверное, это лучший выбор для ночного клуба.

Керн идет чуть впереди меня и время от времени оглядывается. А Костя уже остановился у одной из дверей.

— Вы располагайтесь, я скоро подойду. Обед уже готовится.

— Спасибо, — говорю хозяину.

Мы попадаем в помещение, обставленное роскошной мебелью из красного дерева. Добротный стол, мощные резные стулья с мягкими сидениями. Столешница просторная, но мест всего четыре. Видимо, здесь не принято собираться толпой. Зато у стены подальше стоит бильярд и даже рояль.

— Костя общается здесь с важными людьми, — сообщает Керн.

— Мне это льстит.

Мой спутник хмыкает. Я тоже улыбаюсь и прохожу к сидению.

— Он твой друг?

Кирилл качает головой.

— Знакомый моего отца.

Ух, желваки выдают его с головой. Тема родителей заставляет этого супермена понервничать. Я мудро решаю ее не трогать.

— Ребятушки, я тут! Кир, ты мог бы и сказать, что твой сотрудник — такая очаровательная женщина. Я бы привез напиток получше.

— Она не пьет, — звучит тяжелый голос, — среди рабочего дня.

Наши с Костей вытянутые лица могут вернуться в нормальное положение. Но тон хозяин тоже заметил. Больше ни капли флирта в мою сторону не поступает.

Константин вообще меня не трогает. Сосредотачивается на моем спутнике.

— Ко мне как-то прибегала дама, просила помочь с приютом для баб. Ну, которых мужья дома колотят. Я им три комнаты в своем хостеле дал. Но они быстро как-то свернулись.

— Ты знаешь, я всегда рассчитываю на долгосрок.

В ответ на фразу Керна его знакомый кивает.

— Тебя я вижу далеко не первый раз. Недавно проезжал по Никитской, магазинчик твой еще работает что ли?

— Да, — сухо подтверждает Кирилл, — там старый район, торговли мало.

— Неужели выгодно?

— В плюсе, — морщится Керн, — пусть стоит.

Наш собеседник поджимает губы.

— Если бы ты не был копией отца с виду, я бы засомневался. Тот каждую копейку жал. Чуть где выгодой пахнуло, он туда. А тратить деньги не любил.

— Как и отдавать долги, — мрачно добавляет Кир к портрету отца.

А Константин вдруг раскатисто смеется.

— Это он вообще ненавидел. Ху-х… Я помню, мне тебя было аж жалко, когда ты в собственность вступил. Но наблюдал со стороны. Выплывешь — будешь дела вести. Нет, предложу выкупить всю эту х… — он бросает взгляд на меня. — Но все хорошо, что хорошо кончается. Не думал, что ты так поднимешься. Сейчас уже сам меня можешь купить с потрохами.

Мужчина снова весело крякает. Кирилл усмехается, но без особой радости. А у меня вдруг прорезывается голос.

— Почему вы удивились, что Кирилл добился успеха?

Керн вскидывает на меня быстрый взгляд. Но молчит. С лица Константина уходит улыбка.

— Кхм, — он все же сильно не задумывается, — так мальчишка же был совсем! Крепенький такой, конечно. По глазам видно — упертый. Однако еще желторотик.

— Как же он смог руководить бизнесом? — говорю, как будто Керн не сидит по правую руку.

— Восемнадцать ему было, — разводит ладонями Костя, — по закону — имел право. По жизни… Он был готов работать. К людям, которых нанимал, относиться нормально. Не как лох! А нормально. И себя не жалел — это самое главное.