Спасая Грейс - Александра Бэнкс

— Хочешь зайти? — спрашивает он, кивнув в сторону магазина.

— Нет, нам пора возвращаться.

Он идёт дальше, не дожидаясь. Кажется, лимит на терпимого Макинли исчерпан.

Возле машины он опирается на Блю, пока я загружаю продукты. Убедившись, что пассажир и покупки на месте, я завожу двигатель и выезжаю за пределы города.

Минут через тридцать езды он поворачивается ко мне с хмурым лицом.

— Ни разу не заблудилась.

— Странно. В прошлый раз — да, — вру я.

— Нет, не заблудилась. В следующий раз, когда захочешь компанию, звони друзьям.

Я бросаю на него взгляд, челюсть отвисает.

Ах ты ж гад!

— Хуже, чем провести пару часов с тобой, точно не будет.

И вот мы снова на исходной точке. Он — злой и срывается на мне. Я — огрызаюсь в ответ, хотя в глубине души не хочу. Нам обоим это не нужно. Но я не могу себя остановить, когда он достаёт из меня самую колкую сторону.

Телефон пингует. Я игнорирую.

Сорок минут и тысяча раздражённых мыслей спустя мы въезжаем на ранчо. Он выскакивает из машины, будто она в огне. На костылях ковыляет к дому. Я опускаю лоб на руль. Похоже, эти месяцы будут ооочень долгими.

И всё же, несмотря на всё, что между нами, океан боли и травм, и тонкий лёд, по которому я постоянно ступаю, боясь задеть, здесь я чувствую себя в безопасности. Чувствую, что стою на земле. Впервые в жизни у меня есть цель и собственные деньги. Нет, он может плеваться сколько хочет, я не сломаюсь. Не сбегу. Мне нужна эта работа. Так же, как ему нужен хороший пинок по его характеру.

Телефон вибрирует в сумке. Я вытаскиваю и отвечаю.

— Грейс, как у тебя дела? — спрашивает Луиза.

— Здравствуйте, миссис Роулинс. Всё идёт... эм, ну...

Она смеётся.

— О, милая, я прекрасно знаю, через какие настроения проходит мой сын. Он выберется из этого, обещаю. Потерпи. Он в тебе нуждается. Упрямый как осёл — никогда не признается. Но его тьме нужна твоя светлая сторона, если ты понимаешь, о чём я.

Как эта женщина может доверять тому, кого едва знает? Немного раздражения уходит. Осталось чуть страха — перед чьей-то новой тьмой. Но больше — благодарности. У меня есть крыша над головой. Зарплата.

И всё же в груди давит, в горле ком, а глаза жгут.

— Грейс? Ты ещё здесь?

Я вдыхаю, вытирая слёзы, не успевшие упасть.

— Да, здесь.

— Лоусон, старший брат Мака, приедет на несколько дней, поживёт с ним. Поддержит тебя, если понадобится союзник.

— Подмога... Звучит... хорошо, — отвечаю слишком тихо.

— Знаю, ты тоже многое пережила. Мать замечает такие вещи. Мы рядом. Пожалуйста, помни это.

Теперь слёзы текут по щекам свободно.

— Спасибо, — хриплю я.

— А когда будешь готова поговорить об этом — мы все готовы слушать.

— Угу.

— А теперь вдохни поглубже, милая, и подними моего мальчика с этого чёртова дивана. Ему нужно солнце, ясно?

— Постараюсь.

Выковыривать его из его диванного королевства станет моим новым хобби. Ура мне.

— И, Грейс... — она делает паузу, — спасибо тебе.

— Ага, — выдавливаю.

Гудок. Связь прерывается. Я вдыхаю, будто вынырнула из воды. Больно и в то же время наполняет.

Привожу себя в порядок — волосы, лицо — и несу продукты внутрь. Разгружаю пакеты на кухонный стол и принимаюсь всё расставлять. Из гостиной несётся телевизор — Макинли снова на диване, щёлкает каналы.

Когда всё убрано, я сажусь рядом с ним. Он вздрагивает, потом хмурится.

— Что?

— Лоусон приедет. Где ему остановиться?

Он не глядит на меня, щёлкает по пульту — экран гаснет.

— В Нью-Йорке. Там ему и место.

Он поднимается и на костылях уходит по коридору.

Ну... отлично поговорили.

Глава 6

Мак

Адди перечисляет Грейс мои упражнения.

— Он должен делать это трижды в день.

С каждым словом у сиделки лицо всё мрачнее.

— Ты уверена? Потому что этого явно не происходит, — говорит она, в голосе дрожит беспокойство.

Как будто ей не всё равно.

Она слишком молода, чтобы всё это её касалось. У неё вся жизнь впереди, а она возится со мной. Эта работа — дерьмо. Зарплата — никакая. Пациент — придурок. Нет, Грейс могла бы выбрать что-то получше. В другой жизни, где я не калека, она почти идеальна. И мне становится всё труднее этого не замечать.

Эти глаза.

Улыбка.

Запах. Волосы.

Персики и ваниль.

Эти её длиннющие ноги... каждый раз, когда я закрываю глаза, встаёт как по команде. А если уж начать думать про её грудь — это вообще ни в какие рамки. Каждый раз, когда она рядом, я на грани. Даже эти её тихие звуки, когда она чем-то занята. Как в ту поездку в город.

Мне пришлось напрячь каждый нерв, вызывать в голове самое мерзкое, лишь бы не сидеть рядом с ней в стоячем состоянии в её жестяной консервной банке на колёсах. Я пытался быть нормальным. У машины. Потом в магазине. Но всё выходит через жопу. Всё, к чему я прикасаюсь, разваливается. Ей надо уходить, пока она не оказалась в моей воронке.

— Макинли, ты не выполняешь упражнения? — Адди уперлась руками в бока. Брови нахмурены, глаза — те самые карие, в которые влюбился мой брат — полны беспокойства.

— Делаю достаточно.

— Чушь, Мак, ты их почти не делаешь, — Грейс останавливается рядом с Адди.

Ну ё-моё. Стукачка, мать её.

Меня берут в оборот. Вот во что превратилась моя жалкая жизнь.

— От них только хуже, Адди, всё болит, — бурчу, не глядя на эту ябеду.

— А может, попробовать что-то полегче, например, йогу? — говорит она.

— Ни за что.

Всё ещё не смотрю в её сторону.

— Посмотрим, изменится ли твой ответ через двадцать минут, — Адди щурится.

— Почему? — теперь мои брови сдвигаются. — Что будет через двадцать минут?

Она откровенно мне подмигивает. Я смотрю на неё с подозрением, каким она и заслуживает. Она чмокает меня в щёку.

— Перестань быть таким упрямым, Мак, а не то пришлю подмогу.

Грейс тут же отводит взгляд от нас и уходит на кухню, а Адди обнимает меня. Я хмыкаю, качаю головой. Мы все знаем, кто у нас на корабле капитан. Без неё наша семья не была бы тем, чем стала. Так что я хмыкаю и киваю. Мамино