Спасая Грейс - Александра Бэнкс

Может, когда-нибудь.

Если останусь здесь надолго.

Если Макинли я ещё нужна.

Я глушу двигатель и поднимаюсь на крыльцо с покупками. В этот момент входная дверь резко распахивается, с грохотом ударяясь о стену. Макинли стоит, опираясь на одну костыль, лицо каменное, брови сведены, рука вцепилась в дверной косяк.

— Где ты была?

Тон у него такой, что я останавливаюсь как вкопанная.

— Я просто ездила в город, — киваю на сумки в руках. — А ты когда вернулся от врача?

Его челюсть ходит ходуном.

— Час назад. Дом был пуст.

— Прости, я не подумала, что ты должен за мной следить.

Он размахивает чем-то в руке.

— Ты это забыла. А если бы что-то случилось?

Мой телефон.

Чёрт. Я и правда забыла его — так обрадовалась мысли о рисовании, что вылетела из дома как угорелая.

— Извини, правда. Просто забыла. А Лоусон где?

— У мамы.

Он засовывает телефон в мою сумку и разворачивается, кривясь от боли. Я поднимаюсь к себе, кидаю покупки на кровать и тяжело выдыхаю. Я не могу понять — он волновался за меня или злился, что меня не было дома. Давая ему шанс, возвращаюсь на кухню. Пусто. Он сидит на диване, уткнувшись лицом в ладони, локти на коленях.

Что-то болезненно сжимается в груди. Я подхожу ближе.

— Прости. Мне нужно было быть здесь, когда ты вернулся.

— Кто такой Джоэл? — глухо доносится сквозь руки.

— Что?

— Твой телефон. У тебя три сообщения от Джоэла.

Я перестаю дышать.

Снова сообщения.

Он, должно быть, увидел уведомления на заблокированном экране. По спине прокатывается страх, ладони вспотевают. Макинлей поднимает голову. Взгляд у него нечитаемый.

— Если тебе нужно быть где-то ещё, Грейс, просто скажи.

Я только качаю головой.

Он поднимается. И впервые с тех пор, как я здесь, без костылей.

— Возвращайся домой. Где бы он ни был. Я справлюсь сам.

Он поднимает руку, будто хочет коснуться, но опускает её. Глубоко вдыхает, грудь поднимается.

Я подхожу ближе, оглядываю его — он без костыля. На голову выше меня. Он убирает с моего лица прядь, глаза заглядывают в душу. Я открываю рот, чтобы сказать, что не уйду.

Он отступает.

— Уезжай. Живи. Здесь для тебя ничего хорошего нет.

— Я не могу уехать, пока ты не поправишься, — выдыхаю я. Отсутствие его рядом ощущается особенно остро. — Ты от меня так просто не избавишься.

Он чуть откидывает голову назад, выпрямляется, и настроение его меняется в одно мгновение.

— Как скажешь.

Он наклоняется, подбирает костыль и уходит прочь, с трудом скрывая, как тяжело ему даётся каждый шаг без опоры. Этот мужчина всё время уходит. Мы постоянно спорим. Из-за всего. Может, он и прав и мне стоило бы уйти. Но я пообещала Луизе, что помогу ему. Сделаю то, что она уже не в силах.

А ещё... В глубине души я не хочу уезжать, пока не увижу настоящего Макинли. Того, кого его семья так отчаянно хочет вернуть. Потому что теперь я тоже вовлечена. Мне нужно самой увидеть того мужчину, который так невероятен, что держит их всех за горло — в ожидании, пока он наконец-то вернётся домой.

Глава 8

Мак

— С такой рожей, братишка, и мне бы комната побега понадобилась, — бросает Лоусон, плюхаясь на диван рядом.

Я знаю, что идея выделить Грейс отдельную комнату принадлежала ему. Всегда был хорошим братом, этот Лоусон.

— Отвали, Лоус.

— Не могу. Мама просила, чтоб ты перестал доставать помощницу.

— Да ладно, вы просто не можете сдержаться, да?

Я щёлкаю пультом, включая телевизор. На экране вспыхивают спортивные передачи. Очередное напоминание о том, чего я больше не смогу делать.

— Приди в себя, Макки-бой, не всё в этом мире вертится вокруг тебя.

— Ага, конечно. Вот почему каждый член семьи лезет из кожи вон ради этого инвалида.

Он выпрямляется, лицо становится каменным, он разворачивается ко мне на сиденье. Грейс тем временем в кухне перебирает обезболивающие и, судя по всему, документы по моей реабилитации.

— Мак, ты всё переворачиваешь с ног на голову. Мы не подстраиваемся под тебя, мы тебя любим. Нам самим хочется быть здесь. Ты нам не обуза, ты — наш приоритет.

Я не могу ничего сказать. Просто перевожу взгляд на Грейс. Она облокотилась на край стола, руки скрестила на груди, волосы спадают на плечи, глаза прикованы к бумагам. Потом её взгляд скользит с бумаг на меня — будто думает обо мне. Она улыбается. А у меня в груди всё переворачивается.

Чёрт.

Я резко отвожу взгляд и упираюсь глазами в брата. У того поднятая бровь и ухмылка до ушей. Мерзавец.

— Хватит быть занозой в заднице, Мак. Яма, в которую ты себя закопал, уже достаточно глубокая. Пора выбираться. А не сможешь — я сам за тобой туда спущусь и вытащу тебя.

— Ладно, попробую. Но мне не нужна нянька.

— Как я уже сказал, не всё крутится вокруг тебя, младшенький.

Это ещё что за намёки?

— Да что угодно, — бурчу я.

— Прекрати ссориться, Мак.

Мы замолкаем, утыкаемся в экран. Мужики бегают, гоняя мяч, чтобы развлекать толпу. Я отключаюсь.

Ты всё переворачиваешь.

Не всё в этом мире про тебя.

Грейс здесь, хотя я просил не нанимать никого нового. А нужно ли ей это самой?

Мимолётный прилив сочувствия быстро улетучивается.

Какое, к чёрту, это имеет ко мне отношение? Она может найти себе убежище в любом другом месте. Последнее, что мне сейчас нужно — это искушение, которое приходится давить каждый раз, как она проходит мимо или когда мы оказываемся в одной комнате. Она слишком молода. Лет на десять младше меня, не меньше. Ей надо уйти и найти кого-то, кто сможет дать ей всё. Того самого Джоэла. Он всё пишет.

А не торчать здесь, привязанной к половине мужчины.

Эти горькие мысли вызывают саркастический смешок. Лоус бросает на меня взгляд, но тут же возвращается к игре. А я тут сижу и думаю, что она, мол, могла бы быть во мне заинтересована. Ага, щас. Она едва терпит меня. Уверен, если бы зарплата закончилась, она бы улетела отсюда с первым же ветром.

С этой мыслью я ещё сильнее погружаюсь в кресло, позволяя жалости к себе разыграться на полную.

Торт разрезан, клоуны приглашены. Пусть огонь, сжигающий