История (не) Белоснежки - Ямиля Нарт

Она произнесла это ровным, бесстрастным тоном, но каждая фраза была отточенным кинжалом.

Я вздохнула, делая вид, что разочарована и озабочена.

— Я так и боялась. И это еще не самое неприятное. Сравнивая отчеты Конрада о расходах с реальными накладными и данными из деревень, мои помощники обнаружили… серьезные несоответствия. Суммы, выделенные по статьям, курируемым вами, в его отчетах значительно завышены. Создается впечатление, — я сделала паузу для веса, — что он не только систематически обкрадывал казну, но и сознательно пытался выставить работу ваших ведомств расточительной и неэффективной. Возможно, чтобы со временем сосредоточить все рычаги управления финансами и распределения в своих руках. И, как видно из его отчета, он уже мысленно эти полномочия себе присвоил.

В комнате повисло гробовое молчание, нарушаемое только треском поленьев. Лицо лорда Бертрана стало пурпурным.

— Этот… этот жалкий писец! — вырвалось у него наконец. Он вскочил, не в силах усидеть. — Он смел влезать в армейские поставки⁈ Лес для укреплений⁈ Да я его…

— Лорд Бертран, — тихо, но властно остановила его Илва. Ее взгляд был ледяным. — Криком делу не поможешь. Ваше Величество, — она повернулась ко мне, — вы говорите, у вас есть доказательства этих несоответствий?

— Есть начальные выкладки, — честно ответила я. — Но для официального обвинения нужна тщательная проверка. И именно поэтому я прошу вас обоих пока сохранить это между нами. Врага нужно брать с полным комплектом улик, чтобы он не вывернулся. Я ценю вашу лояльность именно короне, а не отдельным… придворным. И в новом порядке, который я намерена выстроить здесь, ваши опыт и знания будут нужны как никогда. Возможно, — я позволила себе намекнуть, — с большим весом и полномочиями, чем прежде.

Я видела, как этот намек упал на благодатную почву. Алчность и жажда власти были универсальным языком. Ярость от того, что их обкрадывали и обманывали, смешалась с перспективой будущих привилегий.

— Я понимаю, — кивнула Илва, ее ум уже явно работал над стратегией. — Нужно аккуратно собрать все ниточки. У меня есть кое-какие записи о странных распоряжениях Конрада, касающихся придворных фондов.

— А у меня — счета от поставщиков, которые всегда шли через моего помощника, а потом вдруг стали требовать одобрения Конрада, — проскрежетал Бертран, садясь обратно. — Мы предоставим вам все, что найдем.

Они ушли, объединенные новой целью — уничтожить общего врага. Теперь у Конрада были могущественные недоброжелатели внутри самого совета, которые сами начнут рыть под него яму.

Вечером того же дня Конрад ворвался в мой кабинет. Его лицо было искажено злобой, усугубленной, как я догадывалась, уже дошедшими до него слухами о том, что лорд Бертран и леди Илва были у меня на длительной приватной аудиенции.

— Ваше Величество! — начал он, едва склонив голову. — Я только что узнал чудовищную вещь! В замке, под вашей защитой, находится тот самый смутьян Геральдис! Преступник, приговоренный вами же к смерти! Это… это насмешка над правосудием!

Я медленно отложила перо, с которым работала над новой налоговой ведомостью.

— Я помиловала его, советник. Его навыки могут быть полезны в нынешней ситуации.

— Полезны⁈ — он фыркнул, его самоуверенность, поколебленная нашей прошлой встречей, вернулась в полной мере, подпитываясь гневом. — Навыки шута и обманщика? Или просто новый фаворит так быстро занял место старого? — он язвительно подчеркнул последнее слово. — Весь замок уже судачит, как вы вчера тайком привезли его в своей карете! Вы меняете магистра Аларика, человека Ордена, на бродячего фокусника? Вы компрометируете корону!

Он перешел грань. Я встала, и мой рост, унаследованный от Морганы, позволил мне смотреть на него сверху вниз.

— Вы забываетесь, советник, — мой голос прозвучал тихо, но с той металлической ноткой, которая заставляла сжиматься желудок. — Мои решения и моя личная жизнь — не предмет вашего обсуждения. Ваша забота — это вот это.

Я швырнула на стол между нами его же толстый отчет.

— Где конкретные цифры? Где сметы на ремонт дорог из прошлогоднего бюджета? Где отчеты поставщиков? Я вижу только воду и самовосхваление. Вы либо предоставите все подтверждающие документы по каждому пункту этого… опуса к завтрашнему утру, либо я начну подозревать, что ваша должность существует лишь для сочинения красивых отчётов. А это — роскошь, которую разоренная казна позволить себе не может. Выйдите.

Он стоял, тяжело дыша, его пальцы белели, вцепившись в край стола. В его глазах мелькнул настоящий, животный страх, а затем — решимость загнанного зверя. Он молча, не кланяясь, развернулся и вышел.

Я знала, что это была не победа, а лишь первая перестрелка в начавшейся войне. И война эта шла сразу на нескольких фронтах. Пока я сражалась с Конрадом, няня Агата вела свою тихую атаку. Фрида доложила, что та все чаще пугает Белоснежку страшными историями о «ведуньях, принимающих чужой облик», и шепчет, что «внезапная доброта часто скрывает самый горький яд».

И хуже всего были сплетни. Лживая, но удобная версия о «новом фаворите» расползалась по замку, как чума. Она объясняла все: и мое помилование, и конфликт с Алариком, и даже мои попытки наладить отношения с Белоснежкой — мол, хочу произвести впечатление. Я видела этот слух в глазах служанок, в настороженных взглядах гвардейцев. Даже Лина и Томас работали теперь в гнетущем молчании.

Но самой тревожной новостью стал вечерний доклад Геральдиса. Он вошел, пахнущий дымом и чем-то горьким, с черными от сажи руками.

— Северное крыло и кухню более-менее залатал, — отчеканил он без обычных шуток. — На неделю-две тепла хватит. Но, ваше величество, пока копался в подвалах у магических узлов нашел кое-что интересное. Вернее, почувствовал. Остатки старого, очень изощренного воздействия. Отравления. Медленного, глубокого, вшитого в само место, где вы проводили больше всего времени — вашей спальне и будуаре. Алхимия высшего уровня, смешанная с проклятием. Кто-то долго и старательно травил вас.

Ледяной ком сжался у меня под сердцем.

— Можно определить, кто?

Он покачал головой.

— Следы стерты. Мастер. Но факт остается: тот, кто это сделал, скорее всего, все еще здесь, поскольку такое заклинание требует личного присутствия поблизости от начала действия до полного окончания.

Я