Карма - Тата Алатова

Катя подняла голову со стола.

— Доброе утро, — голосом простуженного дельфина поздоровалась она.

— У-у-у-у, — сказал Жданов сочувственно. — Аспиринчику, Кать?

— Я уже выпила две таблетки, Андрей Палыч. Что это за ядреные огурцы такие в «Аквамарине»?

Он присел перед ней на корточки и провел тыльной стороной ладони по Катиному лбу.

— Чая? Рассола? Кефира? Яда?

Катя обессиленно уронила голову на стол снова.

— Как это вы столько пьете, Андрей Павлович, а с утра выглядите нормальным?

— Я просто ловко притворяюсь. Вы завтракали, Кать?

— Я… Я ужинала. С вами, Андрей Павлович. Мне хватило.

— Вам нужен суп. Возможно, солянка.

Она попыталась покачать головой, но только стукнулась лбом об столешницу. Ойкнула и застонала.

— Тихо, тихо, — сказал Жданов, подув на лоб Пушкаревой, — я вас спасу.

— Вы меня напоили, вы меня и спасете?

— Зато теперь у вас голова болит не по Малиновскому.

На завтрак Жданову так и не удалось уговорить Пушкареву, она решила героически страдать дальше. День покатился по накатанной.

— Как там банк Ллойд Морис? Они согласились подождать с процентами?

— Да. Согласились.

— А родители ваши? Не ругали вас вчера за позднее возвращение?

— Нет, всё в порядке. А вас Кира Юрьевна — не ругала?

— Как только Кира узнала, что я с вами, Кать, она тут же перестала меня ревновать, в момент.

Пушкарева как-то в лице даже переменилась. Наверное, он опять что-то не то ляпнул.

Но что?

— Кать, что с вами, вам все еще плохо?

— Да нет, — с преувеличенной бодростью отозвалась она. — Я иногда знаете, как напиваюсь.

— Что?

И она рассказала ему душераздирающую историю о том, как наклюкалась на третьем курсе. Жданов слушал её и пытался сообразить, сколько же лет назад это было.

— А что это Романа Дмитриевича целый день не видно? — закончив припоминать свои прошловековые прегрешения, вдруг спросила Пушкарева.

— Неужели, Катенька, вы уже соскучились? — немедленно насупился Жданов.

— Странно просто. Обычно он по десять раз на дню нас навещает.

Она так и сказала — «нас». Получилось вполне по-семейному.

Впрочем, у них действительно тут организовался вполне семейный коммунальный быт.

Катя в каморке, а Жданов где-то рядом.

— Я просто велел вашему ненаглядному не отсвечивать тут. С глаз долой, и всё такое.

— Спасибо, Андрей Павлович, — с непонятными интонациями отозвалась Пушкарева.

И почему Жданову показалось, что она над ним насмехается?

Относиться к Катерине как к человеку с непривычки было довольно сложно, но Жданов решил быть верным своему решению и проявлять максимальную заботу.

— Кать, а вы уже обедали?

— Нет, только собираюсь в «Ромашку», с девочками.

— А может пообедаете со мной?

Она подозрительно нахмурилась.

— Пообедать как вчера поужинали? Спасибо, Андрей Палыч, у меня на вас здоровья не хватит.

— Катя, я обещаю вам, что никаких огурцов в нашем меню не будет.

Она все еще соображала, что ему ответить, когда вошла Кира.

— Андрюша, — воскликнула дорогая невеста так, словно они не ругались половину ночи, — а где мы сегодня обедаем?

— Где угодно, — беспечно ответил Жданов, — Екатерина Валерьевна, вы уже готовы?

И Пушкарева, и Кира воззрились на него с одинаковым изумлением.

— Пообедаем втроем, — твердо заявил Жданов.

09

— Какая коварная многоходовочка, Жданов, — рассуждал Роман, ожидая заказа, — Кире ты говоришь, что с вами идет Катя, Кате — что Кира, а сам обедаешь с Малиновским.

— И главное, — ко мне никаких претензий. Каждая из них отказалась добровольно.

— А что это тебя, мой генерал, понесло на подвиги в сфере коммуникаций?

— Мне просто надоело, что моя невеста и мой личный помощник все время цапаются.

— Ох, Андрюшенька, если бы они вдруг поладили, тебе бы это

понравилось еще меньше.

Представив себе Киру и Катю, которые, склонившись друг к другу головами, гадают по чаинкам, с кем спит Жданов, он содрогнулся.

Впрочем, гадать им бы не пришлось — уж кто-то, а Катя всегда знала точный ответ на этот вопрос.

— Так, это все лирика, — придвинулся Малиновский ближе. — А что мы будем с Катюшкой, нашей красой, делать? Ты, может быть, уже снимешь свой мораторий на приближение к Пушкаревой?

— Ни за что. Но у меня есть просто потрясающий план.

— Сам придумал?

— Своими собственными руками!

— Страшное дело, — содрогнулся Малиновский.

— Я познакомлюсь с этим Зорькиным. Посмотрю, что он там собой представляет.

— В смысле? — озадачился Малиновский. — Зорькин, Зорькин, а как вас зовут? А можно ваш телефончик?

— В смысле — попрошу Катю организовать нам совместный ужин.

— Жданов, ну это уже какая-то мания — собирать за одним столом каждой твари по паре. Ноев синдром.

— Разве это не самое логичное решение? Посмотрим, что там за фрукт вокруг Кати крутится.

— Ну да, ну да. С агрономической точки зрения… Жданов, ты спятил? Ты думаешь, он тебе все свои коварные замыслы выложит между супом и десертом?

— Я просто хочу на него посмотреть, Ромка. С общечеловеческой точки зрения.

— Андрюша, а давай мы с тобой поговорим после того, как твой бешеный приступ ревности закончится.

— Ревности? — изумился Жданов.

— Ревности, — твердо повторил Малиновский. — Ты посмотри, что творится. Ты же в Пушкаревой человека увидел. Еще шаг — и женщину в ней разглядишь.

— Женщину? В Пушкаревой? Ну у тебя и фантазии, Ромка.

— Нет, я всё понимаю. У тебя просто комплексы развиваются на фоне моей неотразимости. Обидно, конечно, когда твоя собственная Пушкарева игнорирует печально известное всей Москве фирменное ждановское обаяние. Но это всего лишь говорит о том, что У Катеньки хороший вкус.

— Ромка, тебе корона не жмет?

— А вот она мне в самый раз. Но ты, главное, помни — все твои фобии и мании меркнут перед тем фактом, что наша компания в руках твоей, вернее, моей принцессы.

— Иди к черту, трубадур липовый.

— Андрей! Я прошу тебя, уйми свою Пушкареву, она меня достала!

Жданов мысленно принялся припоминать статьи из уголовного кодекса. Сколько там за мертвых вик дают? Клочкова_мертвая раз, Клочкова_мертвая два…

— Что на этот раз, Вика?

— Она задерживает мою зарплату! Я уверена, она ее прокручивает!

Катя, тихо зашедшая в кабинет, вкрадчиво произнесла:

— Интересно, интересно, продолжайте, пожалуйста.

— Андрей! — завопила Вика так пронзительно, что к несчастной Пушкаревой снова вернулось похмелье.

— Господи, Вика, какой же у тебя голос-то противный оказывается… — пробормотал Жданов, прикидывая, как бы половчее нейтрализовать Клочкову.

— Но мне жить не на что!

— А скоро будет и незачем, — пригрозил Жданов.

Вика моргнула и задом выпятилась из кабинета.

— Катя, — Жданов взял свою помощницу под локоток, — как вы пообедали?

— Пообедала… как-то.

Пушкарева свой локоть из ждановских пальцев высвободила и нетвердой