Мастер Соли и Костей - Кери Лейк

— Я попрошу Рэнда связаться с Эми, чтобы вас одели для работы.

Я понятия не имею, кто такая Эми и сколько из этого вычтут из моей зарплаты, но звучит это явно дороже, чем я могу себе позволить.

— Я… эм. Я не знала, что есть какие-то особые требования к гардеробу. — мой комментарий не задумывался как язвительный, но почему-то именно так и звучит. По крайней мере, для меня.

— Вы будете сопровождать меня на некоторых важных мероприятиях. Я не потерплю, чтобы вы выглядели так, будто вылезли в порт.

Эта женщина, похоже, не нуждается ни в медицинской помощи, ни в компаньоне, хотя манеры ей бы не помешали. Мне плевать на этикет, но за довольно короткое время она уже заставила меня почувствовать себя ниже её, и я уверена, что это её стандартный приём. Моя цель здесь официально ускользает от меня. Я почему-то представляла её менее сообразительной и осведомлённой. Может, не совсем овощ, но и не настолько способной раздавать оскорбления с такой лёгкостью.

— Вы собираетесь сидеть там и весь день любоваться куклами или всё-таки станете полезной?

Вынырнув из мыслей, я смотрю на неё.

— Простите, кажется, я неправильно поняла своё предназначение здесь.

— Ну, значит, нас уже двое.

— Я лишь имею в виду, что думала, вам требуется больше… помощи. Вы кажетесь мне вполне способной.

Её глаза сужаются, затем смягчаются до насмешки, когда она ковыляет через комнату к столику, где стоят чайник и чашки.

— Чай?

Вспоминаются слова Рэнда, и хотя я ненавижу чай так же сильно, как и пережаренные крабовые ноги, я киваю. Я чёрт возьми намерена найти с этой женщиной хоть какую-то точку соприкосновения, даже если на языке останется горечь.

Налив чай в фарфоровую чашку, похожую на взрослую версию сервиза, который тётя Мидж подарила мне на десятый день рождения, миссис Блэкторн протягивает её мне. Чай янтарного цвета с лёгким сладким ароматом, и я позволяю теплу чашки впитаться в мои ледяные руки.

— Как мне тебя называть?

Отлично, я забыла назвать своё имя.

— Простите, мне стоило сказать раньше. Я Иса. Иззи, если хотите.

— Я и не утруждала себя вопросом. Иса. Как Изабель? — Она опускается в кресло напротив меня, отставляя трость в сторону, и подносит чашку к губам.

— Исадора.

В её руке лишь лёгкая дрожь, когда она делает глоток и ставит чашку, звякая ею о блюдце на столе перед собой.

— Жаль. Мне нравится имя Изабель.

Жаль. Единственное доброе, что когда-либо сделала для меня мать, — назвала меня в честь бабушки.

— Ты уже познакомилась с Люцианом? — её вопрос прерывает мои мысли.

— Нет. Рэнд сказал, что у меня, скорее всего, будет мало контакта с ним.

— Пожалуй, так даже лучше. В последнее время он не слишком общителен.

— Он ценит уединение. Я это уважаю.

— Правда? — в третий раз её взгляд скользит к моей одежде, которая, полагаю, в этой альтернативной реальности выглядела бы так же уместно, как рыбак, приплывший в порт в трёхчастном костюме у меня на родине.

— У меня нет намерений навязываться. Я здесь лишь для того, чтобы помогать вам в любой мере, которая вам потребуется.

— В этом тебе не откажешь — ты не говоришь, как типичный подросток. Последняя, что у нас была, едва могла связать предложение. Мне казалось, что я переписываюсь с ней сообщениями вслух.

Я не могу сдержать смешок и прочищаю горло, выпрямляясь ровно настолько, чтобы не пролить чашку чая, к которому ещё не притронулась.

— У меня мало общего с большинством девушек моего возраста, — говорю я, поднося чашку к губам. Господи, только бы меня не стошнило. Я делаю крошечные глотки сладкого напитка, который согревает язык.

— Со сколькими парнями ты трахалась, Иса?

Жидкость вырывается из моих губ с судорожным вдохом, и добрую часть чая заливает блюдце под чашкой, расплёскиваясь, когда я ставлю её на стол перед собой.

— Да Хун Пао — самый дорогой чай в мире. Более чем в тридцать раз дороже своего веса в золоте. В Китае его подают только почётным гостям.

— Простите. Я просто растерялась.

— Мой вопрос тебя оскорбил? Видишь ли, мне важно оценить твои интересы. Ряд женщин, которых мы нанимали, впоследствии вели себя крайне неподобающе по отношению к моему сыну. Слухи о его члене, похоже, стали легендарными. Источником развлечения среди вас, местных девчонок.

— Как я уже сказала, у меня нет ничего общего с моими сверстницами. И могу вас заверить, я здесь не ради члена вашего сына. Легендарного или нет.

— Хорошо. Значит, тебя можно спокойно представить Рорку.

— Рорку?

— Моему внуку.

— О… я была… под впечатлением, что у вас только один внук.

— У меня и есть только один внук. Это всё, что подарили мне Люциан и Амелия, и я благодарю судьбу за него каждый день.

Холод пробегает по позвоночнику, когда я смотрю на неё, и я заставляю лицо сохранить спокойствие. Если слухи не врут, она говорит о пропавшем внуке. Его нашли? Я даже не знаю, как задать ей этот вопрос.

— Рорк! Рорк! Иди сюда, пожалуйста, я хочу тебя кое-с кем познакомить! — она не отводит от меня взгляда, когда зовёт его, улыбаясь так, что я невольно расправляю плечи, пытаясь отогнать внезапный дискомфорт. — Рорк! Бабуля зовёт тебя!

— Может быть, он спит?

— Это всё куклы. Они всегда его пугали, ещё с младенчества. — она резко вскакивает со стула, опрокидывая чайник и проливая дорогущий чай на ковёр. — Рорк Люциан Блэкторн, немедленно иди сюда, или я попрошу Анну отшлёпать тебя!

Я опускаюсь на колени, хватаю салфетки с подноса и начинаю промакивать чай, одновременно обдумывая возможность того, что она психически нездорова.

— Всё в порядке, если он не хочет со мной знакомиться. Я не хочу его смущать.

— Он ребёнок. Он не знает, что такое дискомфорт. Ни один ребёнок не понимает бремени, которое несём мы, взрослые. — она резко разворачивается к стене с дверью позади себя. — Готова поспорить, он снова играет на балконе. Амелия, должно быть, спит.

Амелия. Насколько я знаю, Амелия мертва. Возможно ли, что и этот слух был неверен?

Когда она тяжело направляется к двери, я вспоминаю, как Рэнд говорил по телефону ранее — о том, что кто-то оставил дверь незапертой и подверг миссис