Мой вызов. Осколки нас - Ронни Траумер

он рвался проучить предательницу. Тимур Айдарович — человек из девяностых, привыкший решать проблемы одним способом. И несмотря на то, что в то время, когда я только оказался в колонии, сам мечтал разорвать на куски Хрустальную девочку, велел не прикасаться к ней. Она моя, и никто её не будет трогать, ни в одном из существующих смыслов. Убивать мне и любить тоже одному мне.

В общем, пока обсуждали дела, предательница решила, что сможет от меня удрать. Но она не уяснила, кто я такой и на что способен. Конечно паспорт я стащил из сумки ещё в первый день после приезда и бросил туда трекер для отслеживания. Купить его в наши дни, как раз плюнуть, это во-первых, а во-вторых, мы используем такие для наших дел с угнанными тачками.

Собственно, не торопился гоняться за ней и, открыв приложение в телефоне, следил за направлением. Не подвела, поехала в аэропорт, и тут мой эффектный выход.

Стоит, глазами испепеляет, губы поджала, грудь ходуном — злится. А мне в кайф, любая её эмоция, как выдержанный виски — вкус, может, и так себе, а бьёт в голову неплохо.

— Помогите! — вдруг как завизжит и дёру даёт.

Ну что за детский сад?!

Глубоко вдохнув, срываюсь с места, догоняю, поперёк живота хватаю и над полом поднимаю, а она продолжает извиваться и орать как резанная, привлекая внимание всего аэропорта.

— Закрой рот, хуже же будет, — шиплю на ухо, но как со стеной.

Сжав зубы до скрежета и крепко держа свою ношу, иду на выход, выдавливая из себя улыбку для мимо проходящих и бросая какие-то глупости, типа перенервничала, летать боится, ПМС и все в таком духе.

— Что здесь происходит? — передо мной встают два мента, когда до дверей осталась пара шагов.

— Бытовуха, — веду плечом.

— Помогите, он меня похитил, держит насильно, грозится убить, — хрипит Хрустальная, давясь слезами.

Ну ты и сучка, девочка моя. Ответишь за это, уж будь уверена.

— Истерика, — усмехаюсь, взглянув на представителей правопорядка.

— Отпустите девушку, — обращается ко мне один из них, положив руку на рукоятку дубинки на поясе.

— Да жена моя она, повздорили, обиделась и мстить мне решила вот таким вот способом, — весело проговариваю, показывая, что ничего из ряда вон выходящего.

— Ваши документы, — влезает второй.

Хрустальная либо почуяла победу, либо уже выдохлась, так как перестала бить ногами воздух.

— Твою мать, — выдыхаю себе под нос. — Я тебя отпущу сейчас, ты только не убегай, хорошо? — говорю Але мягко и вкрадчиво, но по тону она понимает, что мало не покажется.

Едва я ставлю её на ноги, она прижимается к ментам, заставляя ухмыляться. Как же ты меня недооцениваешь, девочка. Я столько говна съел за свою жизнь, что учёл не мало важных вещей, одна из которых — всегда будь готов к завтрашнему дню.

— Пожалуйста, наши документы, — протягиваю паспорта менту и перевожу взгляд к Хрустальной, оскалившись в плотоядной улыбке.

Мужик в форме открывает страницу, где должен стоят штамп, подтверждающий наш брак, и, вот чудо, он там есть, что в одном документе, что во втором.

— Это чушь какая-то, — влезает Хрустальная, и по глазам вижу, что до неё начинает доходить.

— Дорогая, давай ты успокоишься, и мы всё обсудим, ну хочешь ты новый айфон, купим обязательно, зачем так нервничать, — проговариваю и вижу, как она лицо морщит.

— Дурой решил меня выставить? — прищуривается, а я строю максимально невинное лицо.

— Что ты, нет, конечно, — мотаю головой.

— Так, девушка, в следующий раз штраф вам выпишу, — бросает мент, возвращая мне паспорта. Покиньте здание и выясняйте отношения дома. Только без насилия, — добавляет предупреждающе.

— Какое насилие, начальник? — развожу руками и делаю шаг к «жене», которая уже не норовит сбежать.

Неужто поняла, что нет смысла?

— Всего доброго, — отмахивается от меня, и они оба уходят.

— Какой же ты урод, — шипит Хрустальная и устало выдыхает.

— Я красавчик, а вот тебя стоит наказать, — произношу и, впившись в её локоть, тащу к выходу. — Понравилось в заточении? Я тебе его устрою.

Выходим на улицу, я пихаю эту бегунью на переднее сидение и, обойдя тачку, сажусь сам, завожу мотор и трогаюсь с места. По-хорошему, домой поехать надо, закрыть её в квартире, отобрать телефон, чтобы другие тупые идеи в голову не приходили. С неё станется, слесаря вызовет, мол, замок заклинило, а там машину найти и уехать в Москву без паспорта, как два пальца об асфальт. Не, хрен ей, у меня планы были, и менять не собираюсь. Там, куда мы едем, ей тоже «понравится».

Надулась, руки на пышной груди скрестила, в окно уставилась. А мне в кайф, всё в кайф, любая эмоция. Я даже не особо взбесился из-за её побега, ожидал чего-то подобного, а может, где-то внутри и надеялся на это, лишний повод наказать сучку. Только какого-то хрена мариную её, пока сам наяриваю в душе. Пиздец какой-то, ну да ладно, чем дольше прелюдия…

— Ты нас поженил? — подаёт голос, повернув свое надутое лицо ко мне.

— Как видишь, — кривлю губы в подобии улыбки Джокера.

— А меня спросить? Я не хочу за тебя замуж…

— Я тоже не горел желанием убить год в тюряге, но кто меня спрашивал, — театрально выдыхаю с досадой.

— Не верю, — мотает головой. — Зачем жениться на той, которую ненавидишь всей душой?

— Хочу быть молодым вдовцом, — пожимаю плечами, сказав первое, что в голову пришло.

По правде говоря, я хуй знаю, зачем мне это надо было. Права на неё хотелось иметь? Или привязать её к себе, чтобы вот не случилось, как сегодня. В общем, глупый и необдуманный поступок, который легко исправить.

— Как ты вообще это сделал без моего согласия и подписи? — не унимается Хрустальная.

— За пятьдесят штук всё, что хочешь, в ЗАГСе сделают, — не скрываю, каким образом мы стали мужем и женой.

Тьфу, блядь! Муж и жена. Докатился! Совсем мозги мне продырявила, вся жизнь в пизду из-за неё.

— Надеюсь, этот процесс можно обернуть вспять, — бормочет и снова к окну отворачивается.

— Надейся, — киваю, ухмыляясь.

— Куда мы едем? — разрушает недолгую тишину.

— Развлекаться, — отвечаю и, опустив окно, прикуриваю сигарету.

— Я не хочу развлекаться…

— Тебя никто не спрашивает, — перебиваю, выпуская струю дыма.

— Мне домой нужно, — бросает, продолжая прожигать меня взглядом.

— Не нужно, — мотаю головой, наслаждаясь её гневным пыхтением.

— Давид, не будь мудаком, поедем куда хочешь, но мне сначала нужно домой, — моё имя с её губ, как выстрел в лоб, мать вашу.

Стоит ей его произнести, и внутри что-то переключается, каждый раз ровно так, как я в данный момент