Любовница на Рождество - Виктория Александер

– Не будете ли вы столь любезны называть меня Себастьяном?

– Это было бы в высшей степени неприлично, – высокомерно ответила она.

– Но ни вы, ни я не придаем особого значения приличиям.

– Тем не менее…

Он наклонился к ней и тоном заговорщика произнес:

– Это повергнет в ужас Порцию.

– Тогда выхода у нас нет, Себастьян. – И, помолчав, сказала: – В свою очередь, предлагаю отказаться от леди Смитсон. Я просто Вероника.

– В вас нет ничего простого, Вероника. У меня предчувствие, что, познакомившись с вами, я открою для себя самую сложную женщину, каких я когда-либо знал. И… – он положил ладонь поверх ее руки, – я намерен добиться успеха в этом исследовании.

И снова предательское сердце затрепетало у Вероники в груди. Она решила не придавать этому значения и легкомысленным тоном произнесла:

– Что ж, я – та дама, которая в конце концов изменит вашу жизнь.

Он улыбнулся, и его улыбка показалась ей уж чересчур довольной.

– Отчего вы так улыбаетесь?

– По-моему, это очевидно.

– Вовсе нет. – Она нахмурилась. А вот это не входило в ее план. Во-первых, он не согласился с ней относительно погоды – вернее, не высказал несогласия по этому поводу, а она не припоминала, когда в последний раз уступила чьему-либо мнению по поводу погоды или вообще по любому поводу. Затем он вынудил ее пройтись, хотя у нее не было намерения это делать, учитывая холод и то, что ее туфли не предназначены для прогулок по снегу. С ним, конечно, весело, он обладает несомненным шармом. Она не знала, как это произошло, но… верховодит он. И всего лишь благодаря одному загадочному замечанию о том, что она меняет его жизнь. Что за полнейшая глупость… как нелепо.

Она остановилась, убрала руку с его руки и сделала глубокий вдох.

– Себастьян, я… – И тут она чихнула.

– Господи, вы замерзли? – В его глазах появилась озабоченность. – Прошу меня простить, Вероника. Какая беспечность с моей стороны. – Он взял ее руки в свои и начал быстро растирать обтянутые перчатками пальцы. – Как же я не подумал, что вы не одеты для прогулки пешком! – Он снова взял ее под руку и повел к карете. – Вы меня прощаете?

– Все не настолько…

– Позвольте мне загладить свою вину. – Они подошли к карете, и он повернулся к ней лицом. – У меня есть билеты на пьесу в Театр принца Уэльского. Спектакль состоится через три дня, а еще через три дня будет банкет в Клубе путешественников в честь… чего-то или кого-то. Я был бы счастлив, если бы вы вместе со мной посетили оба этих вечера.

Она покачала головой:

– Я, право, не уверена…

– Я приглашаю вас вместе с вашей восхитительной тетушкой, – добавил он. – Чтобы соблюсти все правила приличия.

– Я думала, что мы одинакового мнения на этот счет.

– Разумеется. – Он взял ее руку и, глядя прямо в глаза, поднес к губам. – Я пренебрегаю условностями, Вероника, но не сейчас.

– Не сейчас?

– Нет. – Он помог ей сесть в карету и повернулся к кучеру: – Генри!

– Да, сэр?

– Генри, пожалуйста, отвезите леди Смитсон прямо домой и проследите, чтобы она как следует согрелась. – Себастьян наклонился к ней и понизил голос: – Я сожалею, что не смогу сам этим заняться.

Жар бросился ей в лицо, но она не придала этому значения и тоже понизила голос:

– Что вы имеете в виду, сказав «не сейчас»? Что вы задумали?

– Вероника, не может быть, чтобы вы на самом деле хотели это узнать. Это испортит вам веселье. – Его глаза озорно зажглись. – И мне тоже. – Он дал знак Генри, и карета двинулась вперед.

– Я не дала согласия ни на театр, ни на банкет, – крикнула она. – У меня могут быть другие планы.

На его лице играла все та же довольная улыбка, которую она у него уже видела. Он дотронулся до полей шляпы и кивнул на прощание:

– До свидания, леди Смитсон.

Повернулся и ушел. Она смотрела ему вслед. Нет, все произошло совсем не так. Иначе она представляла себе их первую встречу. А знала ли она точно, как это будет? И уж конечно, она не думала спрашивать о его намерениях. Но это и не важно – у нее свои собственные намерения: она должна стать его любовницей. Это похоже на преследование с ее стороны, но, очевидно, он этого не понимает.

А как получилось, что ее план вдруг дал трещину? Ведь из-за него она… разволновалась. Да, именно так. Разволновалась. Вероника Смитсон никогда не волновалась и не нервничала, и ей это совсем не понравилось. Мало того – у нее внутри что-то кольнуло… похожее на желание. Господи, что с ней? Ну, все будет по-другому, когда они встретятся в театре… Если только она туда пойдет.

Конечно, пойдет. Что касается того, чтобы прийти вместе с тетей… Это нарушит ее план побыть с ним наедине. Но все же… приличия будут соблюдены, и это… безопасно.

Боже! Она раньше никогда не думала о том, что опасно, а что нет. Женщины, которые вознамерились стать любовницами, не должны беспокоиться об опасности. Но в этом человеке было что-то такое, что затронуло опасные зоны глубоко внутри. Предательское сердце, несомненно. Почему оно то прыгает, то трепещет? Она не допустит подобной глупости, никакого томления или желания.

А как объяснить, почему он ее взволновал? Объяснение, очевидно, кроется в том, что она до сих пор никогда не добивалась расположения мужчины. Поэтому-то сердце у нее к этому не готово. Привязанность к нему вполне допустима, но о любви не может быть и речи. Она давно заметила, что любовь все портит и толкает женщин на необдуманный выбор. Она не ищет любви. Один раз она любила, и это было замечательно. К тому же шансы, что какой-то мужчина сможет полюбить ее такой, какая она есть, а не такой, какой, он считает, ей следует быть, весьма незначительны. Поэтому нет смысла добиваться любви.

Начиная с этого момента, что бы ни ждало ее в дальнейшем с Себастьяном, все будет происходить на ее условиях, а не на его.

– Очень надеюсь, сэр Себастьян, что ваши намерения не отличаются благопристойностью ни в малейшей степени, – пробормотала она и удобно устроилась на мягком сиденье. – Мои намерения определенно таковыми не являются.