Презент от Железной леди - Анна Шевченко

— Я слышу речи разумной женщины. Это радует… А то придумала: «Жить не хочу!»

В этот момент официантка принесла наши салаты и сок.

— Отбивные будут попозже, — сообщила она.

— Хорошо, — рассеянно сказала Ситнюша, разложив ставшую похожей на мятую тряпку салфетку на коленях, и продолжила: — Да ты слушай. В общем, я долго думала и решила, что такой муж мне не нужен. Утром собрала его вещички и позвонила ему туда, чтобы забирал.

— А он еще и телефончик оставил? — удивилась было я, а потом поняла, что изумляться нечему. Это было в стиле предупредительного Петечки, жившего под девизом «Главное, чтобы всем было хорошо!». Правда, с чего это он взял, что от любых его действий в мире прибавляется добра и радости?!

— Конечно, на случай, если надо будет срочно с ним связаться. Его там уже не было, и мы от души поговорили с Ириной.

— Ирина — это его женщина?

— Да. Она говорит, что любит его «до колик» и он ее так же!

— Как любит? — Я отодвинула салат в сторону, думая, что ослышалась.

— До колик, — повторила Татьяна.

Такого эпитета применительно к слову «любовь» я еще не слышала.

— Да, интеллектом она не блещет. Он где ее раскопал? На дискотеке, что ли?

— Там.

— Нашел, где искать спутницу жизни, — хмыкнула я. — В ночном клубе самое подходящее место. И кто она у нас?

— Главбух на оптовой базе. А раньше торговала на рынке. Разведена. Живет с сыном у родителей.

— Тогда еще вопрос. Ты его выставила навсегда или в порядке наказания?

— В смысле?

— Ну, чтобы пожил там, хлебнул любви до колик по полной программе и вернулся к тебе с цветами и глубоким раскаянием?

— Не знаю. Пока раскаянием и не пахнет. Но, видимо, он хочет, чтобы у него был угол, где можно отдохнуть, если эта Ирина начнет его уж слишком нагружать. Ведь Петюня там и за ребенком в садик ездит, и ковры трясет. А ко мне приходит и жалуется, что она ему закатывает истерики по поводу его визитов домой.

— Я что-то не пойму. Получается, что там у него колики, а в туалет он к тебе приезжает?

— Получается так. — Татьяна вздохнула. — И что мне делать, ума не приложу.

— Знаешь, я ничего не буду тебе предлагать. Ты должна сама решить, что делать. Сейчас самое главное — вернуть себе радость жизни.

— Легко сказать, — еще горше вздохнула она. — Я как остаюсь одна дома, так выть хочется. А ты говоришь, радость.

Я задумалась, глядя на хамелеона. Ящерица грела свои бока под яркой лампой, и наши проблемы ей были абсолютно «до лампочки». Мои-мысли снова вернулись к Татьяне.

— Есть идея, — выдала я.

Танька с интересом поглядела на меня.

— Завтра я до конца недели улетаю в Сочи. У нас будет конференция. Поехали со мной. Отвлечешься.

— Ну да, ты будешь сидеть на конференции, а я? В марте в Сочи делать нечего. Не сезон.

— Дорогая, ты не права! Во-первых, я не собираюсь присутствовать на всех заседаниях до конца. Я выступлю, а потом посмотрю программу и выберу только самое интересное. А во-вторых, там есть горы. А значит, можно покататься на горных лыжах.

— Я не умею кататься на горных лыжах.

— Думаешь, я умею? Научимся, а может, научат. Видела в кино, какие там инструкторы? Такие мальчики — симпатяги!

Танька смотрела на меня, как на инопланетянку. А меня понесло:

— Значит, остается решить два вопроса: отпустят ли тебя с работы и возьмут ли Митю твои родители?

— Я на больничном, — ответила Ситнюша. — У меня дистония. А Митя и так у родителей.

— Полагаю, что финансовая сторона тебя не волнует, — удовлетворенно заметила я.

— А билеты?

— Билеты наверняка купим в аэропорту. Вряд ли в марте будет с ними проблема. Значит, так, сейчас мы доедаем и идем собираться. Завтра я тебя забираю, и мы едем в аэропорт.

— А можно я соберусь сегодня, а переночую у тебя?

— Да ради бога, ночуй. Так даже лучше будет.

Танька в приподнятом настроении принялась мечтать о предстоящем отдыхе, незаметно для себя справившись и с салатом, и с отбивными. Мы закончили ужин, поймали такси и поехали к Татьяне.

В десятом часу вечера приехали ко мне. Видимо, в предвкушении поездки вид у нас был весьма довольный.

— Вы это чего? — поинтересовался муж.

Я сообщила ему о предстоящей поездке, предложив бросить дела и ехать с нами.

Александр вздохнул и отказался:

— Не могу. В пятницу у Васьки предзащита. Мне надо быть. Возьми Аленку.

— Не возьму. На носу — конец четверти, она может схватить трояк по математике. Кстати, где она?

— У себя в комнате. И, кажется, уже спит. А тебе, кстати, звонила госпожа Маргиева. — Муж откровенно недолюбливал мою руководительницу.

Моя самостоятельная дочь действительно спала, не дождавшись моего прихода. Жаль, что ее нельзя взять в Сочи. Я вздохнула, набрала номер Светланы Иосифовны и доложила:

— Меня отпустили.

— Ну и хорошо, а то я уже хотела послать Косточкина. — Профессор Маргиева всегда решала вопросы конструктивно.

— Светлана Иосифовна, со мной хочет поехать подруга. Проблем не будет?

— О чем ты говоришь, голубушка! — великодушно разрешила она. — За ее счет — пожалуйста. С утра я позвоню в аэропорт, забронирую еще один билет в оба конца.

В этот момент Танька пребольно ткнула меня в бок: «Попроси еще один билет!»

— Спасибо огромное! Что бы я без вас делала! — Я поглядела на подружку и многозначительно покрутила пальцем у виска.

— Не благодари, — остановила меня Светлана Иосифовна. — Я тоже попрошу тебя об одолжении. С утра, когда приедешь на кафедру за документами, обязательно найди меня. Я хочу передать небольшую посылочку брату. Он живет в Сочи.

— Разве у вас есть брат? — Было бы трудно придумать вопрос глупее, но мне казалось, что я знаю всю Светланину родню.

— Это сын отца от второго брака. Моложе меня на пятнадцать лет. Кстати, можете остановиться у него.

— А это удобно?

— Конечно! У него там свой домик, и вы никого не стесните. Глядишь, деньги сэкономите… Да и Славику будет не так одиноко. Так что до завтра.

Я повесила трубку и повернулась к Ситнюше:

— Билет, конечно, для Олега. — В моем голосе переплелись вселенская скорбь и пчелиный яд со всех областных пасек.

— А как ты догадалась?

«Определенно у Таньки что-то с мозгами, — подумала я. — После того как она нежно смотрела на визитку Башкирцева, только моя кошка не догадалась бы о Ситнюшиных намерениях!»