Весенние сны - Джейн Арчер

– Тянем-потянем? – переспросила Анастасия, в удивлении приподняв брови.

– Именно так, – кивнул юноша. – Лебедками всегда можно стащить пароход с любой мели. Мы это и прозвали тянем-потянем.

Анастасия не очень поняла, о чем идет речь, но рулевой говорил с такой уверенностью, что она ему поверила.

– Тогда, выходит, можно не волноваться из-за мелей?

– Пока нет.

– У вас смена закончилась?

– Да, там сейчас Боб. У нас вахта по четыре часа, будь то день или ночь, все без разницы.

– Значит, мы и ночью будем плыть?

– Конечно. Мы же плывем вверх по реке, и течение никуда нас снести не может. Потом у нас есть сигнальные фонари: красный – над одним бортом, зеленый – над другим. Это чтобы ночью ни с кем не столкнуться.

– Я и не предполагала, что рулевому нужно так много всего знать, – улыбнулась Анастасия.

– Мы довольно долго ходим в учениках, но все равно, пока не начнешь чувствовать реку, не станешь настоящим рулевым.

Анастасия перевела взгляд вдаль и подумала, что в мире есть, кроме Хока, и другие мужчины. И такие мужчины, с которыми интересно и легко. Похоже, путешествие по реке будет не таким нудным, как ей представлялось поначалу.

– А вы сегодня будете ужинать в столовой, мисс Спенсер? – с надеждой в голосе поинтересовался рулевой.

Однако за Анастасию ответил мужчина.

– Да, мисс будет ужинать, только в столовую ее и ее мать буду сопровождать я, – ровным, но все же слегка угрожающим голосом сказал Хок и встал рядом с рулевым, буравя его непроницаемыми темными глазами.

Юноша в смущении переводил взгляд с Хока на Анастасию и обратно.

– Да я только...

– Послушай, Джек, я отлично знаю, что тебе нужно, и давай-ка мы с этим раз и навсегда покончим прямо сейчас. На тот случай, если ты или кто другой захочет полюбопытствовать: я сопровождаю этих двух леди до самого Хардивилля и несу за них полную – слышишь, Джек? – полную ответственность. Ты меня понял?

От возмущения Анастасия потеряла дар речи. Джек с извиняющимся видом приподнял шляпу, кивнул Хоку и торопливо удалился.

Взбешенная, Анастасия повернулась к Хоку:

– Да как у вас только язык повернулся такое сказать! Какое вы имеете право? Как вы смеете?

Хок не обратил на восклицания девушки никакого внимания, схватил ее за плечи, легонько тряхнул и сказал негромко:

– Говорите, какое я имею право? Как я посмел? Черт возьми, вы прекрасно знаете, на что у меня есть право! И если я увижу вас любезничающей с кем-то из парней, вы об этом очень пожалеете. Вы что, решили, что это великосветский прием в роскошном поместье?

– Что?! – Анастасия попыталась вырваться, но он держал ее крепко. – Я не позволю разговаривать со мной в таком тоне, – наконец отчеканила она.

– Не надо. Со мной эти штучки не пройдут, – звенящим от ярости голосом заверил ее Хок. – Пусть немного, но мы друг друга уже знаем. Здесь не Юг.

– Мне совершенно все равно, на Юге мы или на Западе. У вас нет прав, – прошу заметить, что я произнесла слово «нет», – нет прав на то, что касается моей личной жизни. И тем более у вас нет прав ставить меня на людях в неудобное положение.

– Ах вот как – ставить в неудобное положение! Черт побери, Анастасия! Неужели не понятно, что здесь вы с матерью главная мишень для всякого отребья?

– Ничего про это я не знаю! Мы взяли билет не на самый плохой пароход и...

– Да перестаньте же, Анастасия! – приказал Хок и привлек девушку ближе. Она уперлась крепко сжатыми кулачками ему в грудь. – Обо всем, что было на Юге, давно пора забыть. Я уже сказал, что не позволю вам любезничать с другими мужчинами.

– А я уже сказала, что это не ваше дело. Между прочим, я отнюдь не любезничала. Мы просто разговаривали.

– Кто бы сомневался! Но что-то не похоже, что вы поняли, о чем я говорю.

Разозленная, Анастасия смело посмотрела в сердитые глаза Хока.

– Простите, но что-то не похоже, что вы поняли, о чем я говорю. Эту поездку моя мама и я совершаем вдвоем.

Понимаете – вдвоем! Мы едем к моему отцу. Вы-то что здесь делаете?

На миг Анастасии показалось, что в глазах Хока появилась боль. Но нет, вот они снова такие же непроницаемые, как и всегда. Он осторожно отпустил ее плечи и проговорил спокойным, не терпящим возражения голосом:

– Меня мало волнует, что вы там думаете, Анастасия. Я просто хочу, чтобы вы поняли, что так все и будет, пока я не буду уверен, что ваше путешествие благополучно завершилось.

Анастасия вдруг почувствовала себя удивительно одинокой, как будто лишилась чего-то очень важного. Она отмахнулась от этого странного ощущения и упрямо продолжила гнуть свое:

– Да вас никто не просил...

– Анастасия, я не собираюсь спорить. Будет так, как я сказал.

– Хок, вы же не можете вот так...

Он перегнулся через поручни, какое-то время смотрел на струившуюся внизу воду, потом выпрямился и посмотрел на девушку.

– Анастасия, я не хочу, чтобы вы с матерью попали в беду, только и всего. Неужели вы мне не доверяете?

Анастасия пребывала в нерешительности. Она вдруг почувствовала, что вот прямо сейчас может утонуть в бездонной глубине его глаз. Лучше не думать об этом. Холодная голова – вот что ей сейчас нужно. Ей про этого человека ничего не известно! Кто он? Откуда? Куда и зачем он едет? Вот только чувства говорили ей совсем другое.

Хок взял ее руку, поднес к губам и поцеловал прямо в середину раскрытой ладони.

– Перестаньте воевать со мной. Пожалуйста. Анастасию вдруг охватил приступ непонятной тревоги, и она торопливо отдернула руку. Чего он от нее добивается? Девушка стала смотреть на текущую внизу реку, стараясь оставаться спокойной.

– Анастасия, – негромко и ласково сказал Хок, перегибаясь через поручень, так что его голова оказалась совсем близко от головки девушки. – Вы хотели меня спросить о мальчике?

Анастасия торопливо выпрямилась. На лице ее читалось плохо скрытое смущение. Мальчик! И она улыбнулась, признавая, что Хок сумел разрешить все миром. Ладно, пусть будет так, как он сказал. И потом ей действительно хотелось знать, что стало с мальчиком.

– Так как вы с ним поступили?

– Отправил назад к его народу. Это самое большее, что я мог сделать. Он еще слишком юн, чтобы заботиться о себе, особенно в городе белого человека.

Рассказывая, он начал не спеша сворачивать сигарету.

– С ним ничего не случится? Как же он доберется домой?

– Я оплатил ему проезд в почтовом дилижансе. Он может ехать на крыше. Но мне нужно было дождаться, пока дилижанс не отъедет. Не хотелось, чтобы он соскочил на ходу и перепродал свой билет. Вполне может статься, что через несколько лет он еще вернется, а может быть, и не вернется никогда. Они все потихоньку там спиваются.