Уйти до рассвета - Лилиан Пик

— О боже! Еще пункт в списке того, что он не любит.

— Стоит при нем упомянуть хоть отдаленно что-то из области литературы, — продолжала Дафна, — причем любой — английской, или греческой, или латинской, и он начинает беситься. Понимаешь, о чем я?

Ким печально кивнула:

— Еще как. Я же сама из семьи ученых. Я всегда была не такой, как они все. Меня они тоже считают лодырем и неудачницей.

— Тогда прости, что наступила тебе на мозоль, но лучше тебе это знать. Так что, если он узнает про твой диплом…

— Я тут же окажусь на улице, ты это хочешь сказать?

Дафна кивнула.

— Ну, ничего, не расстраивайся, если будет совсем туго, приходи ко мне, я тебя по крайней мере всегда выслушаю. — Она позвала Кэнди, потом сказала Ким: — Знаешь, а жизнь стала заметно интереснее, с тех пор как ты здесь появилась. Это все равно, что жить рядом с бомбой с часовым механизмом. Пока не уезжай, ладно, Ким? Мне не хочется пропустить зрелище, когда бомба взорвется, и вы вступите в открытый бой, который, судя по всему, неизбежен.

— Если честно, Дафна, он порой бывает просто невыносим. У нас уже была с ним пара мелких стычек.

— И прекрасно. Оуэна временами надо ставить на место. Но у него есть и хорошие стороны.

— Да? — Ким усмехнулась. — Пока что-то с трудом в это верится. — Но как только она это сказала, ей вдруг вспомнилась его щедрость, когда он прибавил ей денег на «содержание родителей», и ее стала мучить совесть. Но она постаралась себя утешить, подумав, что у него наверняка были на это какие-то свои мотивы, и притом крайне эгоистичные.

Кэнди вбежала на кухню, но как вкопанная, остановилась у двери, увидев Ким.

— Привет, Кэнди, — сказала Ким.

— Брюки, — прошептала завороженная Кэнди. — Другие тети брюки не носили.

— Да ты что? Правда не носили? — спросила Ким и с удивлением посмотрела на Дафну.

— Да, они все были не из тех женщин, кто может себе позволить брюки — либо из-за воспитания, либо из-за фигуры, — сухо объяснила та. — Как я, например, — она недовольно осмотрела свои округлые формы, — у них были такие бедра!

Ким засмеялась и протянула руку Кэнди:

— Идем, Кэнди. Нас ждет обед.

Кэнди отвернулась и прошла мимо. Ким отчаянно всплеснула руками, но Дафна ее успокоила, покачав головой:

— Ничего, не волнуйся. Она потом привыкнет.

Но Ким очень и очень в этом сомневалась.

Они пообедали молча. Сразу после обеда Кэнди кинулась к двери, но Ким остановила ее:

— Кэнди, сегодня тебе придется побыть со мной. Раз я у вас работаю, ты не должна больше так часто беспокоить миссис Саут.

— Это тетя Дафна, а не миссис Саут, и она говорит, что я ее не беспокою, что могу приходить, когда хочу.

— Все равно, я настаиваю, чтобы ты осталась дома. Присматривать за тобой — это моя обязанность, дорогая.

Лицо девочки стало багровым.

— Я не хочу оставаться дома! — завизжала она, кидаясь к двери со всех ног. — Я вас ненавижу! Я хочу, чтобы вы скорее отсюда уехали, как все остальные!

Ким побледнела от злости:

— Хорошо, иди. Ты невоспитанная, грубая, дрянная девчонка. Зачем ты мне здесь нужна такая? И ты мне так же противна, как я тебе. Так что можешь отправляться к своей тете Дафне, я из-за этого не расстроюсь!

Кэнди разинула рот и заревела.

— Другие… — всхлипывала она, — так со мной не разговаривали!

Ким сдерживалась изо всех сил, чтобы не броситься перед девочкой на колени и обнять ее дрожащее от рыданий тельце. Кэнди вслепую нашарила ручку двери и вышла.

Ким упала на стул и схватилась за голову. «Целуй ее, — говорила ей мать по телефону, — как я всегда тебя целовала в детстве. Ей так сейчас нужна любовь». А она вместо этого только взяла и накричала на несчастного ребенка и тем еще больше оттолкнула ее от себя.

Через некоторое время Ким вышла в сад. Обнаружив у одной из клумб мотыгу, она отправилась к грядкам и без всякого энтузиазма принялась рыхлить землю. Теперь девушка пожалела, что никогда не интересовалась садоводством. Да и в домашнем хозяйстве она разбирается не лучше. И совсем уж ничего не понимает в воспитании детей. Ким наклонилась и вырвала несколько сорняков.

И вдруг перед ней возникла Кэнди. Вздрогнув от неожиданности, Ким подняла на нее глаза.

— Я думала, ты у соседей.

— Да, я была там. А потом увидела вас. И вернулась.

— А!

— Вы плачете, мисс Ким?

Ким тут же опустила глаза:

— Нет, что ты… Это просто… у меня глаза немножко слезятся.

— А, у меня тоже так иногда бывает. Я не знала, что у взрослых глаза тоже слезятся, как у маленьких девочек.

— Слезятся, Кэнди, и еще как. От этого никуда не денешься, — улыбнулась Ким.

— Да, — согласилась Кэнди и тоже начала дергать сорняки. Ким показала ей, что надо вырывать, а что оставлять на грядке. Некоторое время они работали молча, но это было уже дружеское молчание. Через некоторое время Ким сказала:

— Хочу сделать себе чашечку чаю. Пойдешь со мной?

— Нет, спасибо.

— Может, лимонад?

— Да, очень хочу!

В тот вечер на ужин Ким приготовила мясной пирог — но уже без лука — и поставила в холодильник свежий фруктовый салат в желе.

Когда пришло время возвращаться ее хозяину, она кинулась наверх переодеваться. Ей ужасно не хотелось снова натягивать на себя старое платье, закручивать волосы в уродливый пучок, но делать было нечего, и она снова превратилась в убогую, противную няню.

Однако, когда Оуэн Ланг вернулся домой, он даже не заметил ее, словно она была невидимкой, и даже не ответил на ее негромкое «добрый вечер», когда она ставила перед ним на стол тарелку с едой.

— Ты не сказал мисс Ким «спасибо», папа, — громко заметила Кэнди.

— Не мисс Ким, а мисс Пейтон, — поправил ее отец.

— Ну, хорошо, мисс Пейтон, все равно. Ты не сказал ей «спасибо».

Оуэн бросил взгляд на Ким, стоявшую рядом.

— Моя дочь настаивает, чтобы я сказал вам «спасибо», мисс Пейтон. — Он издевательски склонил голову над тарелкой. — Благодарю вас.

— Ничего, мистер Ланг, — невозмутимо ответила Ким, направляясь к двери. — Я не ждала от вас благодарности. Ведь хорошие манеры бывают только у воспитанных людей, — и она пошла обратно на кухню, гадая, сколько он еще будет терпеть ее дерзкие ответы.

Вечер девушка провела в своей комнате и вышла из нее только для того, чтобы сказать Кэнди, что пора ложиться спать. На этот раз Ким не стала предлагать ей свою помощь. Она вернулась к себе и продолжила читать.