Веселое заведение - Сандра Даллас

— Я должна была встретиться здесь с джентльменом, за которого собиралась выйти замуж. До этого мы с ним долго переписывались, — объяснила Эмма служанке.

— Нет никаких причин сожалеть о том, что этот дьявол во плоти к вам не подошел, — сказала Уэлкам.

Этот выплеск чувств со стороны служанки немало удивил Эдди. Показав жестом, чтобы она удалилась, Эдди сказала:

— Это не твоего ума дело. У тебя что — работы мало? Кто за тебя цыплят зарежет?

— Темновато уже — за цыплятами-то бегать, — сказала Уэлкам. Она отошла к плите, но уходить из кухни, похоже, не собиралась. «Ладно, — подумала Эдди, — если Эмма не возражает, чтобы Уэлкам слушала наш разговор, то с какой стати возражать мне?»

— Мне некуда идти. Вот я и подумала, что смогу остановиться здесь. Вы же сами мне предлагали, — напомнила Эмма.

— Ха! — сказала Уэлкам. Эдди повернулась к ней, но, поскольку та стояла в темном углу, она ничего, кроме ее белого фартука, не увидела.

— Вы же селите в своем пансионе женщин, верно? Правда, на карточке написано, что «пансион приглашает мужчин», но я надеялась… — Незаконченная фраза повисла в воздухе, как вопросительный знак.

— У нас нет места, — сказала Эдди. — Все комнаты заняты.

— Она может поселиться в комнате мисс Фрэнки. При условии, конечно, что не будет называть меня негритоской. Мисс Фрэнки как-то назвала, а я в отместку назвала ее «гитана».

— Это мое дело решать, где ее селить и селить ли вообще, — ответила Эдди.

Стоявшая в темном углу у плиты Уэлкам выразительно хмыкнула.

— Ты, мисс Эдди, займешь комнату Фрэнки, а свою отдашь этой леди. Поскольку твоя спальня рядом с кухней, всякие там ночные хождения беспокоить леди не будут.

— Ты на меня работаешь или как? — спросила ее Эдди.

— Тогда посели ее наверху, — предложила Уэлкам.

— Позвольте мне хотя бы у вас переночевать. А завтра утром я подыщу себе другой пансион, — сказала Эмма. — Но если у вас появится вакансия, я с радостью сниму у вас комнату.

— Так вы, стало быть, остаетесь в Налгитасе? — спросила Эдди.

— А что мне еще делать? — пожала плечами Эмма. — Вы же слышали, что сказал мой брат. Вернуться домой я не могу. Но я бы не вернулась, даже если бы и могла. Я думала… — Она сделала паузу, опустила глаза и стала в смущении изучать собственные руки. — Думала, что мне, возможно, удастся открыть здесь шляпную мастерскую. Мне кажется, у меня по части шляп настоящий талант.

Эдди с удивлением на нее посмотрела и уже хотела было ответить, но в этот момент в парадную дверь позвонили. Уэлкам выступила из темноты, и они с Эдди обменялись многозначительными взглядами.

— Похоже, к нам пришел посетитель, — наконец сказала Уэлкам.

— Я слышу.

— Если к вам пришли гости, то я могу подняться наверх. — Эмма встала и потянулась за своей шляпкой. — Скажите только, какую комнату мне позволяется занять.

— Хочешь, я ее провожу? — спросила Уэлкам. Казалось, вся эта ситуация здорово ее забавляла.

— Я могу вернуться на станцию. Там есть скамейка, на которой можно переночевать. Я не хочу никому мешать, — произнесла Эмма.

— Ну уж нет, — быстро сказала Эдди. — Вы переночуете в моей комнате. Я же возьму свои вещи и переберусь в комнату наверху.

Эмма зевнула.

— Я так вам благодарна… И так устала, что готова спать до тех пор, пока не вострубят трубы и не призовут нас на Страшный суд.

— Ну и спите себе на здоровье, — пробормотала Эдди.

— Ты сделала доброе дело, — торжественно сказала Уэлкам, и Эдди подивилась тому, до какой степени ее растрогали теплые слова служанки.

Уэлкам взяла саквояж Эммы и понесла в хозяйскую спальню. Эдди семенила за ней следом, давая указания:

— Отопри дверь и проведи клиента в гостиную, а я пока перенесу наверх свои вещи. Да, не забудь глянуть, привели ли девицы себя в порядок: они такие лентяйки. Обязательно скажи им, что я вернулась и лодырничать им не позволю. — Эдди посмотрела на Эмму, чтобы выяснить, не слишком ли тягостное впечатление произвели на нее такие речи, но Эмма уже сидела на постели, а ее голова клонилась к подушке: она засыпала. Эдди вздохнула, в очередной раз задаваясь вопросом, почему жизнь у нее всегда складывается не так, как ей бы хотелось. Ведь «Чили-Квин» по праву принадлежит ей — даже подумать страшно, сколько трудов она положила на то, чтобы приобрести его и содержать как должно. При всем том она переселялась в комнату проститутки, в то время как Эмма готовилась отойти ко сну в ее постели. Эдди всегда думала о себе как о добросердечной женщине, но сейчас ей казалось, что она просто-напросто тряпка.

В тот вечер дела в «Чили-Квин» шли на удивление хорошо — до такой степени, что Эдди лично пришлось ублажать трех клиентов. Когда последний гость покинул заведение, Эдди заперла парадную дверь и велела девушкам идти спать. Заглянув на кухню, она застала там все еще бодрствовавшую Уэлкам, которая драила ее жестяную ванну.

— Так как ты работала, я приготовила ванну для леди, — сказала она. — Сама-то мыться будешь?

Но Эдди слишком устала, чтобы дожидаться, пока Уэлкам заново согреет воду. Она отрицательно покачала головой и пошла в свою комнату.

— Хм. И куда это ты направляешься, хотела бы я знать? — спросила Уэлкам. — Может, ты забыла, что теперь там живет наша гостья? А ты спишь в комнате мисс Фрэнки. — Негритянка ткнула пальцем в потолок у себя над головой и расхохоталась.

Эдди повернулась и послушно направилась в сторону лестницы. Комната Фрэнки Сломанный Нос была в борделе самой маленькой, но какая, в сущности, разница, где спать, если очень хочется, подумала Эдди, сбрасывая с себя одежду и швыряя ее на пол. Подобно Эмме, она готова была дрыхнуть хоть до второго пришествия. Эдди забралась в постель, которая под ее тяжестью просела чуть ли не до пола. «Утром, — решила Эдди, — обязательно попрошу Уэлкам подтянуть ремни на кровати». Устраиваясь поудобнее, она покрутилась на набитом кукурузными листьями тиковом матрасе. Сухие кукурузные листья потрескивали и кололись, и Эдди пожалела, что под ней нет ее мягкой пуховой перины. Потом она ощутила исходивший от простыней несвежий запах, и ее чуть не стошнило. Не то чтобы от постельного белья пахло любовными соками — совсем нет, просто мисс Фрэнки была довольно нечистоплотной особой, а с тех пор, как она сбежала, ее белье в стирке так и не побывало. Вполне возможно, его вообще не стирали все то время, пока мисс Фрэнки здесь обитала. В комнате было душно. Эдди поднялась с постели и открыла окно, насколько это было возможно — то есть всего на несколько дюймов. Хозяйки публичных домов, даже таких респектабельных и процветающих, как «Чили-Квин», обыкновенно требовали, чтобы в спальнях к рамам приколачивали кусочки дерева, не позволявшие распахнуть окно во всю ширь. Это делалось для того, чтобы мужчины не лазали к девицам в окна, а девицы не шлялись ночами по улицам.