Рыбка в солнечной воде - Ирина Алпатова

Что-то сильно ударило ее в плечо, и Лера, дернувшись от неожиданности, тут же ушла под воду. Вынырнув на поверхность, она вдруг перестала ориентироваться в пространстве. Господи, где она и что с ней? Откуда здесь взялся дельфин? Это же афалина-убийца!

Огромное тело афалины, черное и лоснящееся, зависло над ней, готовясь обрушиться всей тяжестью и раздавить! И с этим ничего нельзя было сделать, потому что теперь по меньшей мере половина бассейна плескалась в Лериной голове и мешала ей слышать, видеть, дышать. Она зажмурилась и лихорадочно забила по воде руками – беспомощный щенок, готовый пойти ко дну.

Топить ее не стали, а наоборот, схватили за плечи и как следует встряхнули. Лера открыла глаза. Огромный голый дядька что-то орал и тыкал себе в лоб указательным пальцем. Он не был черным и на дельфина не походил совершенно. А где же…

– Что? – проверещала Лера, откашливаясь. Мужик продолжал гулко басить, потом протянул руку – Лера глазом моргнуть не успела – и бесцеремонно содрал с ее головы резиновую шапочку.

– …как дохлая рыба, да еще на скоростной дорожке! Плескались бы у себя в ванне, дамочка. А сюда люди приходят плавать, вам ясно? – Теперь он орать перестал, голос звучал лениво и поучающее.

Что?! Лера моментально перестала ощущать себя переполненным водой аквариумом и подобралась точно перед прыжком. Ничего себе! Сам на нее налетел, а теперь еще и нотацию читает!

– Хам! – с удовольствием объявила Лера и уставилась на мужика.

О да, она отлично знала эту породу и видела индюка насквозь. Двойник ее отчима, все и всегда знающий лучше всех и посему всегда готовый поучать. Здоровый и наглый пуп земли! Сейчас этот пуп возмутится, что она посмела открыть рот, и тогда…

Индюк почти неуловимым и неожиданно мягким движением развернулся и беззвучно ушел под воду, будто его и не было. Потом вынырнул метрах в десяти от Леры, и было бесполезно кричать ему вслед все то, что она собиралась высказать этому уроду. Шапочка, соскользнув с каната, позорно пошла ко дну.

Вот так расслабилась… Лера ушла из бассейна чуть ли не в ярости. Мало того что хрупкий кокон душевного равновесия, который она с таким трудом свивала вокруг себя, разбили в одну секунду, ее еще и унизили! Этот тупой самодовольный наглец отнесся к ней, как… к букашке, как… к дохлой рыбе, обозвал ее дамочкой! А эта его ручища в понтовых часах, стащившая с нее шапочку! Надо было дать индюку пощечину, и тогда бы он едва ли так быстро от нее отгреб…

Лера свирепо поддела ногой какой-то клочок бумаги и ушибла ногу. «Стоп, Гришина! – скомандовала она себе. – Ты что это так разошлась? Ну не смотрела по сторонам – бывает, и мужик этот слишком увлекся – тоже бывает. Но он уж точно не виноват в том, что ты должна идти к отчиму на поклон. И в том, что ты… больше не хочешь, чтобы Митька звонил».

А вот этот день начался вполне правильно. Лере не снились глупые сны, потому что накануне она приняла опять же правильное решение: нельзя быть такой эгоистичной скотиной, она обязана помочь Мите, то есть Диме. По крайней мере попытаться это сделать.

Из дома она вышла с запасом времени и даже пару туфель захватить не забыла, на случай, если дядя Ваня не успел починить каблук. Идти было недалеко, минут двадцать. «Бывают театры камерные, а у тебя – карманный», – острил Митя.

Лера открыла дверь гримерной и замерла на пороге, не понимая, отчего это их девицы водят вокруг Мики хоровод, будто она рождественская елка. Подруга повернула к ней пылающее лицо и развела в стороны руки:

– Вот, полюбуйся!

Лера не сразу разглядела, что Микин костюм мастерски порезан на полосы.

– Да на этой тряпке почти и не заметно… – осторожно начала Лена Раменская, но смолкла под гневным взглядом Мики. Лера наконец вошла, а подруга кивнула на свой гримерный стол:

– Там еще подарочек…

Поперек зеркала алела начертанная губной помадой надпись: «Сучка».

– Проверь каблуки, – сказала Лера, не узнав собственного голоса.

– Что, какие каблуки? – Мика таращилась на нее как на сумасшедшую, а остальные даже приоткрыли рты. Лера молча взяла Микины туфли, повертела, подергала, потом внимательно осмотрела собственный костюм. Он по крайней мере был цел.

Укрощенная Гришина вела себя тише воды, ниже травы – не гримасничала и не улыбалась без причины, строго придерживалась текста роли и не занималась самодеятельностью. Фома мог торжествовать победу.

Он, в свою очередь, видимо, в целях личной безопасности ни разу не вылез из противотанковой траншеи и тоже вел себя на редкость спокойно – не кричал, не ругался и не пытался раскачать предыдущий ряд кресел.

– Все-таки Лерка, видать, его слегка пришибла, – мрачно пошутила Мика.

– Дурочка, ему элементарно стало скучно, – снисходительно пояснил Стас и, улучшив момент, скорчил Лере рожу. А Гришина, подумать только, не ответила ему тем же, она просто отвела взгляд.

– Девочка моя, ты не заболела? – Стас едва дождался окончания репетиции и теперь выглядел чуть ли не встревоженным. – Ты же своим примерным поведением совершенно деморализовала Фому.

– Тебе Мика ничего не сказала?

– Не смеши меня, все всё знали уже через пять минут. Только не надо делать из этого трагедию – нормальные домашние дрязги. А Микушино платьице стало выглядеть только пикантнее. – Нет, Стас был непробиваем.

– Знаешь, дядя Ваня сказал, что каблук был подпилен.

– Какой каблук? А-а-а… Что значит подпилен? Как это?

– Ну обыкновенно, напильником… – Леру раздражали вопросы Стаса, хотя три часа назад она задала мастеру точно такие же вопросы и получила тот же самый ответ. И еще Иван Григорьевич добавил: «Ну и дела…»

– Ритка, похоже, совсем охренела… – Стас чуть ли не почесал затылок.

Лера даже подумала, что наконец-то озадаченный герой-любовник выглядит вполне симпатично. Только она знала, что их прима здесь совершенно ни при чем, какое ей было дело до статистки.

А пришедший в себя Стас стал приводить разные доводы, с точки зрения Леры, один глупее другого. О том, что их маленькая труппа постоянно выдавала на-гора очередную отнюдь не маленькую порцию сплетен и пересудов, Лера знала прекрасно. И Рита Малышенко играла в этом слаженном оркестре далеко не последнюю скрипку. Но хвататься за напильник она бы не стала, не царское это дело.

– А кто? – требовательно вопрошал Стас. – Ну кто тогда? Кому ты на хвост наступила?

Лера прекрасно знала, какой паук, точнее, паучиха, дергает за ниточки паутины, но не собиралась просвещать Стаса.

– Давай постановим, что дядя Ваня ошибся, и закроем тему, – бодро предложила Лера, уже жалея, что вообще заговорила об этом. Она в вечернем спектакле не занята, а ребятам предстоит играть, и нужно ей было к ним лезть с подпиленными каблуками… Когда только ты, Гришина, научишься сдерживать свои эмоции?