Потрясающий мужчина - Филиппа Эшли

На другой день после свадьбы Мэтт сидел вместе с мамой и братом Робом за обеденным столом в родительском доме. Их отец умер, когда Мэтту было четырнадцать лет, а Робу едва исполнилось семнадцать, но даже после смерти главы семейства они придерживались традиции и собирались вместе на воскресный ленч. Папа был приверженцем семейных трапез, и мальчики старались как можно чаще бывать в родительском доме. В последний год Роб, несмотря на плотный график работы, все же иногда наведывался к маме, а вот Мэтт был на другом краю земли и теперь чувствовал себя виноватым. Он с улыбкой взял протянутую мамой салатницу.

— Говорят, вчера на свадьбе Фенеллы случился какой-то конфуз, — сказала мама, улыбнувшись в ответ, но в ее взгляде сквозила легкая тревога.

Брюнетка лет двадцати с небольшим внесла поднос, на котором стояли блюдо с ростбифом и кувшин с дымящимся соусом. На служанке были шорты, футболка и старомодный фартук. Когда она начала накрывать на стол, разговор прервался — к большому облегчению Мэтта.

— Привет, Ники, — сказал Роберт.

Служанка улыбнулась, глаза ее весело заблестели.

— Познакомься, Мэтт, это Ники. Она помогает маме по хозяйству. Ники, это мой негодник братец Мэтью, но ты можешь звать его Кинг-Конгом.

— Привет, Ники, — поздоровался Мэтт.

— Привет.

Потратив на него всего какую-то долю секунды, Ники вновь обернулась к Роберту. Они едва заметно переглянулись, но Мэтту этого было достаточно: он понял, что брат спит с новой горничной. Что ж, молодец! Ники — симпатичная куколка. Пару лет назад он, пожалуй, попытался бы отбить ее у Роба.

— Спасибо, Ники. Вымоешь посуду, и можешь идти домой, — строго распорядилась мама, а когда Ники ушла, обернулась к Мэтту: — Так что там случилось на свадьбе?

— Да ничего особенного, мам, — бросил Мэтт, накладывая себе в тарелку брюссельскую капусту с морковкой. — Просто упали цветы.

— Гм-м. А я слышала другое. Сегодня утром мне позвонила Марион Томпсон. Она тоже была на этой свадьбе. Ты знаешь, что она крестная Фенеллы? Так вот, она сказала, что кто-то нарочно испортил очень дорогой букет. Марион была в бешенстве: цветочный клуб все утро составлял эту композицию, розы стоили целое состояние. Фенелла считает, что это дело рук бывшей невесты Хью — Кэролайн или как там ее?

— Понятия не имею, — спокойно ответил Мэтт. — Я думаю, это дети набедокурили.

— Вот как? Так ты ее не видел? Фенелле показалось, что это именно она садилась в какой-то странный оранжевый минивэн. Наверное, девушка сильно расстроилась, когда Хью ее бросил и ушел к Фенелле.

— Мама, я весь прошлый год провел за восемь тысяч миль отсюда, и знать не знаю, что происходит у вас в Пакли и кто здесь кого бросил. Несколько недель назад я даже не знал, смогу ли прийти на эту свадьбу.

— Гм-м, — произнесла мама, потянувшись за солонкой.

Мэтт представил Кэрри — с развевавшимися на ветру густыми каштановыми волосами, она держала шланг, точно смертельное оружие. Он позволил себе украдкой улыбнуться. Не хотелось бы ему встретиться с ней на боксерском ринге! Если эта крошка будет так же рассержена, она запросто уложит Мэтта на обе лопатки. Тут он вспомнил слезы на ее щеках и перестал улыбаться. Жизнь иногда бывает жестока, а любовь не просто ранит, а еще и проворачивает нож в сердце — чтоб уж добить наверняка.

Роб Ландор, сидевший во главе стола, засмеялся.

— Бедный братик, ну почему ты такой, невезучий? Где бы ты ни появился, повсюду тебя подстерегают неприятности.

— У меня не было никаких неприятностей.

— Я думаю, старушка Марион права: здесь постаралась спятившая бывшая. Наверное, перед этим она накачалась наркотиками, — высказался Роб.

— Ты так считаешь? — охнула мама. — По-твоему, она опасна?

Роб озорно усмехнулся. Ему явно доставляло удовольствие пугать маму. Мэтт пожалел, что далеко сидит и не может пнуть брата ногой.

— Роб, ты полное дерьмо, — елейным голосом произнес он.

Мама легонько ударила Мэтта половником по руке.

— Не употребляй такие слова за столом! И подай, пожалуйста, жареную картошку.

— А мне красного вина, — встрял Роберт. — Мэтт будет пить апельсиновый сок.

— Я рада, что ты приехал, — сказала мама, когда они после ленча перешли в гостиную. — Хочешь рюмочку портвейна?

— Нет, мам, спасибо.

— Мэтт заделался трезвенником, — хмыкнул Роберт, беря рюмку и усаживаясь в старое отцовское кресло.

— А тебе, Роберт, не мешало бы взять с него пример. — Мама подняла свою рюмку, салютуя Мэтту. — Молодец!

— Это было невероятно трудно, мне потребовалось немалое самоотречение, но результат того стоит, — заметил Мэтт.