Глаза тигрицы - Эбби Грин

Когда час спустя они вышли из больницы, Валентина поинтересовалась:

– Что ты сказал моему отцу?

Джио пребывал в шоке от того, как прошла его встреча с Эмилио. Он готовил себя к враждебности – подобной той, что испытывала к нему Валентина, поэтому растерялся, услышав:

– Прежде всего я хочу тебя поблагодарить, Джио. Насколько мне известно, то, что я все еще жив, – твоя заслуга.

Смущенный Джио пробормотал что-то неразборчивое.

– Подойди сюда, мой мальчик, позволь взглянуть на тебя.

Джио подошел к нему и протянул руку. Синьор Ферранти сжал ее с удивительной силой, но голос его дрогнул:

– Когда мы потеряли Марио, мы потеряли также и тебя.

Джио молчал, чувствуя, что эмоции готовы задушить его. Наконец он выдохнул:

– Вы… вы не вините меня? Не ненавидите меня за то, что произошло?

Эмилио выпустил его руку и указал на стул. Пораженный Джио молча присел.

– Я винил тебя, – признался пожилой мужчина. – Было проще обвинить тебя, чем считать, что произошел трагический несчастный случай. Но ведь это был именно несчастный случай. Марио был тот еще сорвиголова. Вы стоили друг друга.

– Но если бы я не приобрел ту лошадь…

Синьор Ферранти вскинул руку, останавливая Джио, и вздернул бровь:

– Ты действительно думаешь, что смог бы остановить Марио, если он что-то задумал?

Джио едва мог дышать. Он пожал плечами.

Эмилио заговорил мягче:

– Марио был готов повсюду следовать за тобой, делать все, что делал ты.

Джио охватило знакомое чувство вины. Сколько раз он подначивал Марио заняться чем-нибудь экстремальным. В словах Эмилио была доля правды.

– Я знаю, – с трудом проговорил он.

Отец Валентины продолжал:

– Марио боготворил тебя, да и ты относился к нему как к брату.

Джио с удивлением взглянул на синьора Ферранти. Его голос не был обвиняющим, в нем звучала только усталость.

– Но для Валентины это стало настоящим ударом, от которого она, боюсь, так и не оправилась. Она злилась на тебя, да и сейчас продолжает злиться, я думаю…

– Джио!

Джио взглянул на Валентину. Она пристально смотрела на него. Под ее глазами залегли тени.

Завладев наконец вниманием Джио, она продолжила:

– Как тебе в голову пришла мысль перевезти моего отца в частную клинику в Сиракузах, пока не будет найдена больница на материке, где ему сделают операцию?

Джио обуздал вспыхнувший гнев. Поразительно, но он все чаще и чаще ловил себя на мысли, что в присутствии Валентины готов потерять контроль над собой. Он сделал глубокий вдох:

– Я предложил это твоему отцу и, должен сказать, рад, что Эмилио согласился. Пока он будет в Сиракузах, ты сможешь жить при ипподроме и тебе не придется ежедневно тратить время на дорогу. К тому же твои родители будут рады, что ты не доводишь себя до изнеможения бесконечными поездками.

– То есть ты стараешься для себя? – Девушка не упустила случай задеть Джио. – Ты не хочешь, чтобы кто-нибудь из персонала свалился от усталости, обслуживая твоих ВИП-гостей.

Валентина и сама не понимала, отчего она рассердилась. Возможно, дело было в том, что ее отец доброжелательно отнесся к Джио, хотя должен был бы сердиться и даже ненавидеть его. В этом крылось нечто большее, нежели простая благодарность за спасение. После их долгой беседы с глазу на глаз отец позволил Валентине и ее матери зайти в палату. И сразу же сказал, обращаясь к дочери:

– Ты должна была рассказать нам о своей работе, piccolina.

Значит, Джио сообщил не только о крахе ее компании, но и о том, что теперь она работает на него. Странно, но родители не увидели в этом ничего предосудительного. Валентина метнула в Джио возмущенный взгляд, но лицо его оставалось непроницаемым.

А родители смотрели на него чуть ли не с обожанием. Когда в палату вошел лечащий врач, Джио объявил, что хотел бы помочь синьору Ферранти.