Не бойся быть моей - Кейт Хьюит

Воцарилось звенящее молчание, и кто-то из лакеев метнулся, чтобы убрать беспорядок. Линдсей в ужасе обозрела место катастрофы и почувствовала, как все плывет перед глазами, – она так и чувствовала на себе взгляды окружающих, и неловкость ситуации вкупе с осознанием собственной никчемности начала давить на нее знакомым приступом страха.

– Прошу прощения, – выдавила наконец она.

– Не о чем беспокоиться, моя дорогая, – отозвалась Дафна. – Это могло произойти с любым.

Но произошло именно с ней, подумалось Линдсей. Сжав руки на коленях, она вонзила ногти в ладони, надеясь, что боль отвлечет ее от надвигающейся панической атаки. Но все было бесполезно – головокружение усиливалось, дыхание учащалось, боль в груди нарастала.

Живя в Греции, она перепробовала уйму приемов для борьбы с подобными приступами: техники дыхания, перебирание в уме простых чисел, алкоголь. Ничего не помогало, и боль не утихала.

Перед глазами заплясали разноцветные круги.

– Прошу меня извинить, – пробормотала она, неуклюже поднявшись из-за стола.

Она видела, что Антониос нахмурился, но ей было уже все равно. Если она сейчас не выйдет, случится беда – и он будет чувствовать себя еще более неловко. С трудом Линдсей добралась до ванной и согнулась над раковиной, прижавшись щекой к холодному фарфору. Голова кружилась, в груди по-прежнему болело.

Прошло несколько долгих минут, и наконец дурнота стала отступать. Линдсей умылась и попыталась привести в порядок платье. Но огромное красное пятно спереди невозможно было отстирать. Нельзя возвращаться в столовую в таком ужасном виде.

Она обессиленно опустилась на пол, прижав колени к груди. Однако тут же раздался настойчивый стук в дверь.

– Линдсей, ты там?

Она прижалась лицом к коленям.

– Уходи, Антониос.

– Открой дверь.

Линдсей едва не рассмеялась: ее муж добивался своего несмотря ни на кого и ни на что. Сейчас же ее лишь одолевала усталость.

– Прошу, уходи.

– Ты там в порядке?

На сей раз она все же усмехнулась:

– Нет.

Антониос подергал дверь и навалился на нее плечом. Та отворилась, и Линдсей устало подумала, что его, наверное, ничто не остановит. Увидев жену, сидящую на полу, мужчина выругался и присел на корточки, заглядывая ей в лицо.

– Боже… что с тобой, Линдсей. Ты больна?

– Нет, Антониос. – Она выпрямилась, чувствуя, как ноют мышцы от недавно перенесенной панической атаки.

– Тогда что?

Внезапно Линдсей надоело уворачиваться от него – она так устала от его непонимания, от собственных попыток объясниться и скрыть правду. Он хочет знать – прекрасно, он узнает все.

– У меня был приступ панической атаки, – бросила она, умываясь еще раз – нужно было хоть чем-то себя занять.

– Панической атаки?

Муж смотрел на нее с изумлением.

– Да, именно так. У меня социофобия. Всякие необычные ситуации, необходимость быть в центре внимания вызывают панику.

Антониос не мог отвести от нее глаз.

– И ты… у тебя это было, когда мы были вместе?

– Да.

– Но ты никогда…

– Не говорила? Я пыталась, Антониос. Пыталась объяснить, но ты не хотел слушать.

– Я бы послушал тебя, если бы ты рассказала все, как есть!

Линдсей устало посмотрела на него.

– Ты уверен?

Он бросил на нее пристальный взгляд.

– Пойду скажу своим, что нам нужно уйти, – наконец вымолвил он. – Ты подождешь меня пару минут?

Линдсей прерывисто вздохнула:

– Да.

Антониос направился к столовой, чувствуя, как в нем закипает ярость – вот только на кого, было непонятно. Что-то в глубине души подсказывало, что винить, кроме себя, некого, но к такому повороту событий он пока не был готов.

Шесть вопросительных взглядов устремились на него, когда он вошел в комнату, – мать, брат, три сестры и муж Парфенопы, – все они видели, как Линдсей, покачиваясь, точно пьяная, вышла из столовой. За столом воцарилось зловещее молчание.

– Линдсей плохо себя чувствует, – объяснил Антониос, стараясь, чтобы лицо его не выдало подлинных чувств. – Я отвезу ее к нам на виллу.

Дафна приподнялась со своего места, на лице ее было написано искреннее беспокойство.

– Я могу чем-нибудь помочь, Антониос?

– Ей нужно отдохнуть, – сказал он и вышел.

Линдсей по-прежнему стояла в ванной, ухватившись руками за раковину. Волосы упали ей на лицо, полностью закрыв его.

– Вызовем машину, – произнес Антониос.

Она покачала головой:

– Я же не инвалид. Я могу дойти.

– Все равно.

Она ужасно выглядела – бледная, вся в испарине, спутанные волосы падали на глаза. Взяв жену под руку, Антониос повел ее к выходу, где их ждала машина с одним из лакеев за рулем. Открыв дверь, он усадил Линдсей, она не сопротивлялась. Затем он сел в машину сам, и они в молчании поехали к себе.