Нежное солнце Эльзаса - Диана Машкова

— Куда теперь? — Егор наконец решился задать вопрос — я уже минут тридцать как сидела, откинувшись на спинку стула с совершенно отсутствующим видом.

— Поедем в Баден-Баден. — Сегодня я кровь из носу собиралась выполнить всю намеченную развлекательную программу. В следующую субботу улетать, а в будние дни не разъездишься: водитель на работе.

— Отсюда километров сто двадцать. — Он посмотрел на часы. — А вы куда планируете успеть? Если в купальни, то нужно ехать сейчас, если в казино, можно не торопиться.

— В купальни, — я поднялась со стула, предварительно отсчитав хозяйке заведения двести евро. — Терпеть не могу казино.

— Да? — Егор удивленно вскинул брови, но от комментариев воздержался. — Ладно, как скажете. Только, раз уж мы оказались на Эльзасской дороге вин, предлагаю проехать через деревни. Заглянуть в винные погреба.

— Не возражаю, — одобрительно кивнула я.

И дальше понеслось. Для начала мы все-таки заехали в Рибовиле — по дороге — и зашли в первый попавшийся винный погребок. Заведение с обыкновенной железной дверью и крутой узкой лестницей, ведущей вниз, оказалось внутри огромным подвалом, тонувшим в загадочном полумраке. В просторном помещении расположились громадные бочки, высокие пыльные ячейки, забитые бутылками до самого потолка, и деревянная барная стойка, на которой были разложены проспекты с марками вин и расставлены традиционные эльзасские бокалы с зелеными ножками. Егор, не дав опомниться, подвел меня к стойке. Широко улыбающаяся девушка в аккуратном фартучке и платочке моментально поставила перед каждым из нас по шесть бокалов и выжидательно уставилась на Егора.

— Ну как, пробовать будем? — поинтересовался у меня он.

— А что, разве еще можно отказаться? — удивленно спросила я, любуясь блистательной батареей выставленных передо мной бокалов. В прозрачном стекле плясали огоньки свечей, расставленных по краям стойки.

— Да можно, конечно, — пожал он плечами. — Но не стоит. Предлагаю начать с «Креманта». А дальше — по порядку. — Он кивнул девушке и быстро что-то сказал.

Та моментально извлекла невесть откуда еще два бокала, не широких, а высоких и узких, сняла с полки пузатую бутылку из толстого стекла, вытащила пробку и наполнила бокалы игристым вином, сиявшим изнутри живым золотом. Егор поднял оба бокала. Один протянул мне.

— За ваш отдых, — сказал он, склонив почтительно голову, — чтобы он был прекрасным и незабываемым.

— Кажется, кое-что здесь зависит и от вас, — ответила я, не сразу обратив внимание на двусмысленность своей фразы.

— Приложу все усилия, — улыбнулся Егор и прикоснулся своим бокалом к моему.

Девушка смотрела на нас улыбаясь — будто разделяла наш праздник, хотя, разумеется, не поняла ни слова из сказанного. А я подумала, как необычно смотрится Егор в своих обтрепанных джинсах среди этих бочек, бокалов, свечей. Словно переместился назад во времени. Забавно.

Мы выпили. «Кремант» пощипывал язык и был чуть более кислым, чем хотелось. А дальше все пошло по необычному для меня, но привычному для всех остальных действующих лиц сценарию. Девушка одну за другой брала с полок открытые бутылки, наполняла два бокала на зеленых ножках — передо мной и перед Егором — и торжественно провозглашала: «Pinot Blanc», «Riesling», «Gewurztraminer», «Sylvaner», «Muscat»… Мы задумчиво принюхивались, болтали вино в бокале, чокались, медленно выпивали. Где-то на этапе «Sylvaner» я обнаружила, что вкуса больше не различаю. Да и вообще не различаю ничего, кроме ровного и приятного шума в голове. Додегустировалась! Опасаясь за остатки своей репутации, я сообщила, что нам достаточно. Мы уже выбрали. И попросила девушку упаковать две бутылки «Гевурцтраминера» и две «Муската», даже не взглянув на цену. Как выяснилось на кассе, цена оказалась просто-таки смешной. За четыре бутылки, сложенные в красивую картонную коробку, я отдала всего двадцать пять евро. Копейки! В Москве каждая такая бутылочка стоила бы как минимум пятьдесят. И во мне проснулся неуемный охотничий азарт.

Я чуть не забыла, что мы едем в Баден-Баден, протащив Егора еще через две деревни с винными погребами. В каждой мы что-то пили, я что-то покупала, а мой верный джинн — «слушаю и повинуюсь» — таскал тяжелые коробки в багажник. Чего я до сих пор так и не пойму — так это где была моя голова и почему я ни разу не подумала о том, что не утащу всю эту тяжесть в Москву. Ну, максимум три-четыре бутылки. А остальное-то куда девать? Кстати, названий деревень, по мере покидания которых в мозгу все усиливался ровный гул, я тоже не помню.

В конце концов Егор взял ситуацию под контроль и сообщил, что если мы не свернем наконец с заколдованной винной дороги, не видать нам сегодня термальных источников как своих ушей. В Каракалу — известные баденские купальни — нужно прибыть как минимум за три часа до закрытия. А иначе никакого смысла приходить туда уже нет. Я прослушала все эти доводы и смирилась — к тому времени ноги меня уже все равно не держали, и приходилось прилагать неимоверные усилия для того, чтобы играть относительную трезвость. Посему я с облегчением свернулась клубочком на заднем сиденье автомобиля и своевременно решила заснуть.