Бедный Бобик - Наталия Терентьева

Поставив неаккуратно бокал, Денис опрокинул его. Лора ловко отодвинулась, темно-красное вино растеклось по клетчатой скатерти и, побежав со стола тонкой быстрой струйкой, закапало на светлый каменный пол.

Денис попытался промокнуть пятно бумажными салфетками.

– Черт, извините… А потом… Потом меня заставят дать ему свою фамилию. Про отчество даже не спросят, запишут с ее слов! Ну а дальше… Дальше я всю жизнь буду нести за него ответственность – один. Один! Потому что за нее саму надо нести ответственность! За кретинку безмозглую!!! – Денис отбросил мокрую салфетку, пропитанную вином, которую он так и сжимал в руке.

К ним подошла смуглолицая пожилая уборщица и молча, тихо протерла пол около стола, положила на край скатерти, испачканной вином, белую матерчатую салфетку.

Денис, машинально наблюдая за ее движениями, пробормотал, не надеясь, что она поймет:

– Спасибо.

Смуглолицая уборщица без улыбки подняла на него темные глаза.

– Она красивая? – спросила Лора.

Денис мгновение непонимающе смотрел на нее.

– Ваша девушка, – пояснила Лора.

– Она? Да ну… Ну в общем… А какая разница? Наверно. Не знаю.

Лора дружелюбно кивнула:

– Хорошо. Не хотите прогуляться? Здесь прекрасный вид, если пойти вниз по улице, к набережной.

Денис вздохнул, достал деньги и помахал официанту:

– Иди сюда, иди! Ты что ж не сказал, что по-русски понимаешь? Я как идиот тут распинался: «айн-цвай-драй»! Сколько тебе заплатить?

Молодой официант смиренно посмотрел на него темными глазами, улыбнувшись, кивнул и отошел к стойке, тут же возвратясь со счетом.

– Fifty-five, – вежливо проговорил он.

Денис вскинулся:

– Слушай, ты чего, охренел? Я же слышал, как тебе по-русски говорили, а ты отвечал! Какой «фифти-файф»? Чего ты выпендриваешься? А-а-а, ты иностранец теперь, да?

Официант, продолжая улыбаться, кивнул и положил на стол узкую кожаную папку со счетом.

Денис почувствовал, как в нем поднимается ярость:

– Ты чего скалишься? И вообще, ты чего мне в вино подлил? У меня сейчас голова разорвется!

Лора успокаивающе положила ему руку на запястье и слегка сжала его.

– Это другой официант, Денис. Хотите, умойтесь минеральной водой, сразу голове легче станет. Вино и правда слишком… терпкое… – Заглянув в счет, она мягко подняла Дениса за локоть, взяла из его руки купюру и, положив ту в кожаную папку, увела его с открытой террасы ресторана на улицу.

Они пошли вниз по неширокой извилистой улочке, спускающейся к морю. Через несколько шагов Денис взял у Лоры бутылку минеральной воды, которую она захватила со стола, полил себе голову прямо из горлышка, умыл лицо.

– Ч-черт… Никогда голова так не болела… – Он сильно сжал и отпустил горящие виски.

Они медленно шли вдоль моря по бесконечной пустынной набережной, обсаженной кустами гибискуса с яркими оранжевыми и розовыми цветками. Денис все говорил и говорил, а Лора кивала и ждала, когда он успокоится и перейдет к делу. Наконец он умолк, и некоторое время они шагали, не произнося ни слова. Потом Денис продолжил:

– И вообще, почему – так? Женщина ведь имеет право на аборт. Церковь не разрешает, а государство-то – пожалуйста, сколько угодно: это и законно, и почти морально… Да и в церкви любые грехи отпускают. Троих убил одной лопатой, помолился, прощения попросил – и ушел просветленный. А женщина сейчас имеет право на всё. Хочет рожать – рожает. И никто не спросит – а ты вообще кто?! Какая?! Дура, умная, бедная, богатая, у тебя муж есть, родственники есть? Кто ребенка твоего кормить будет? А не хочет она рожать – и не рожает. И никто ничего им не скажет, когда они по пятнадцать абортов делают. Женщина может прерывать нежелательную беременность! А почему бы второму родителю, отцу, тоже не иметь… такого права… – Он запнулся от неожиданно оформившейся в голове мысли и растерянно взглянул на Лору.

Лора кивнула, молча поглядывая на него.

– Тоже… иметь право… прервать… – договорил Денис чуть менее уверенно.

Лора негромко, но четко помогла ему сформулировать мысль:

– Прервать нежелательную беременность? По воле отца?

Денис секунду смотрел на нее, не в силах ни отказаться, ни кивнуть, потрясенный определением. Потом отвернулся, продолжая негромко говорить.

– По воле отца… Ну в общем… надо как-то сделать так… не знаю… Напугать ее, что ли… чем-то… чтобы она… Вот черт! – Он отбросил ногой валяющуюся на дороге ветку кустарника с короткими жесткими листьями. – Почему все нормальные женщины боятся рожать одни – и не рожают! А эта дура!..

– Вы сформулируете мне задание?

Денис посмотрел на Лору так, как будто впервые ее увидел. Незнакомая коротко стриженная женщина с ровным высоким лбом, серыми глазами и странной, подчиняющей манерой разговаривать… Кто она, что она, кого к нему послали? Может, она свистнет сейчас в свисточек, и два дюжих санитара… свяжут ему руки… Денис помотал головой, словно пытаясь разбросать в разные стороны свои ужасы, сомнения и страшную реальность.

– Да. Задание… Конечно. Напугать… То есть… объяснить… каким-то образом… не словами, наверно… – Он посмотрел на Лору, надеясь, что она опять ему поможет, что ему не придется проговаривать все это, но та только вежливо и спокойно слушала его. – Внушить… что… рожать не надо… Не надо! Никому не надо! Ни мне, ни ей, ни этому несчастному человечку, которого она уже сейчас мучает!

– Объяснить. Не словами. Напугать. Так?

– Ну да.

– А если этого окажется недостаточно?

– То есть? – Он наткнулся на жесткий взгляд Лоры. – Ну, тогда… О-о-ох! Почему я раньше сам не убил эту кретинку! И не закопал где-нибудь в лесу!

– Итак?

– Да вот именно так! Я – порядочный человек, я – интеллигент в пятом поколении… Знаете, кто я по образованию? Биолог, а точнее – ботаник! Не смейтесь! Диссертацию писал: «Особенности завязей у двудольных растений». Моя жена еще любила шутить: «у двудомных растений». Дошутились! Я мухи в своей жизни не обидел! И я стал из-за нее, из-за этой никчемной дуры, черт-те кем! – Он открыл портмоне и достал деньги. – Убийцей стал! Ага… Так. Вот, возьмите деньги. Здесь три тысячи долларов. Хватит пока? В общем… Этот ребенок не должен родиться. Не должен! Ради него же самого! Ему будет здесь плохо, очень плохо! Вы понимаете?! А вы, Лора, кто… – он чуть запнулся, – по образованию?

Лора ответила после едва заметной паузы:

– Детский врач. Хирург.

– Понятно… – сказал слегка ошарашенный Денис. – Ну да… Вы думаете, я сам не понимаю, какая я скотина? И никогда, кстати, этого ей не прощу. Потому что из-за кого я стал таким? Я, скромный, застенчивый, порядочный человек… Я никогда всерьез не затевал отношений ни с одной из своих… гм… подружек. Да у меня и было-то… так все… ерунда какая-то… в командировке, две буфетчицы… Ну и там, случайно если… Я люблю свою жену. Мне кажется, она была в моей жизни всегда. Она для меня – всё.