Кто сдастся первым? - Карен Бут

«Единственный человек, которому я могу доверять». Эти слова эхом отозвались в ее голове. Она находится в нескольких часах езды от дома, с человеком, от которого брат советовал держаться подальше.

– Спасибо, что сказал это.

– Завтра нам надо подумать, как ты можешь получить место генерального директора.

Анна почувствовала, что сердце сейчас остановится. Неужели он говорит это? Неужели действительно готов к тому, чтобы двигаться дальше?

– Правда?

– Да. Ты знаешь, что совет директоров будет не в восторге от всего этого. Но если я буду сидеть и ждать, когда они созреют, ты никогда не получишь работу, которой хочешь заниматься, и я никогда не вернусь к тому, что хотел бы делать всю жизнь.

Джейкоб вышел из дома. Сейчас Анне хотелось видеть улыбку на его лице. Хотя он вряд ли бы обрадовался ее разговору с братом.

– Означает ли это то, что ты передумал относительно «Санни Сайд»?

Адам застонал, и Анна пожалела, что спросила об этом.

– Я не хочу снова отклонять твою идею. Давай просто следить за ходом событий. Может, Джейкоб выйдет из игры, а пока я отказываюсь иметь дело с «Санни Сайд».

– Готова? – Джейкоб открыл переднюю дверь машины.

– Ты что-то сказала? – удивился Адам.

Она умоляла Джейкоба молчать. Сердце готово было выскочить из груди. Все это неправильно. Надо было прекратить разговор с братом, как только Джейкоб вышел из дома.

– Я должна идти. Спасибо, что позвонил. Я очень ценю это. Очень.

– Я уверен в тебе, детка. На самом деле уверен. Мне просто надо прекратить отгораживаться от людей, замечать, что происходит вокруг меня.

Анна вздохнула. Она так ждала, когда Адам скажет, как уверен в ней, верит в нее.

– Спасибо. Это так много значит для меня.

– Увидимся завтра на работе.

– Да. Увидимся.

Анна положила телефон в сумочку. Неужели она самое ужасное существо в мире? По крайней мере, так она себя чувствовала. Отвратительная сестра, проворачивающая дела с Джейкобом за спиной у брата.

– Все в порядке?

– Да, все хорошо. – Анна кивнула и села в машину, прокручивая в голове разговор с Адамом. «Ты единственный человек, кому я могу доверять». Неужели самое время оставить мечту? Или оставить Джейкоба и потрясающую мимолетную встречу, которая подошла к концу? Казалось, ответ очевиден. Она получила что хотела и теперь должна остаться верной брату, работе и мечте. Анна тяжело и упорно трудилась, и, может, стоило побороться, если бы Джейкоб был хоть немного заинтересован. Но он казался рассеянным и отстраненным все утро.

Джейкоб завел машину и включил радио.

– Я хочу послушать финансовые новости. Завтра ведь на работу, ну, ты понимаешь.

Анна прислонилась головой к стеклу. Вернуться к работе.

– Да. Я знаю.

Пять часов спустя они остановились около ее дома.

– Позволь мне открыть дверь.

– Нет. Подожди. – Анна схватила его за плечо. – Я думаю, нам необходимо поговорить. – Надо было это сделать во время поездки, но всякий раз, когда открывала рот, трусила и не могла произнести ни слова. Может, это и к лучшему. Так хотя бы можно убежать сразу после разговора.

Джейкоб выключил радио и повернулся к ней.

– Да, конечно.

– Я действительно хорошо провела выходные, – начала она, уже раскаиваясь, что вообще завела этот разговор.

– Хорошо. Я рад. Я тоже.

– Просто ты мне очень нравишься. Но мы должны быть честными сами с собой. Вероятно, это была не самая разумная вещь в мире, учитывая, что у меня есть семья, с которой я вынуждена считаться. Вряд ли Адам передумает в ближайшее время. Возможно, когда-нибудь потом. Но семья очень важна для меня. И я думаю, наши с тобой отношения приведут к конфликту с братом, который, естественно, плохо отразится на мне.

– Понятно. – Он надел очки. – Все, что хочешь, Анна. Я не буду спорить.

Был ли он расстроен? Разочарован? Непонятно. Она мечтала о ночи с ним и получила это.

– Хорошо. Я позвоню тебе, чтобы обсудить кое-что. «Санни Сайд», в частности.

Джейкоб кивнул, глядя перед собой в лобовое стекло.

– Я сам позвоню, если у меня появится какая-нибудь информация.

– Отлично. – Она вышла из машины и, не оглядываясь, направилась к дому.

Это к лучшему, но Анна чувствовала себя глубоко несчастной.