И только смерть разлучит нас - Натаэль Зика

Дорога до Храма показалась Дорену бесконечной, но всё имеет свой предел, наконец они оказались у резных, испещрённых древними рунами,  створок. Два стража, стоящие по сторонам входа, низко поклонились и открыли двери,  монархи ворвались в святилище.

И замерли, едва переступив через порог – чувствовалось, что это не просто четыре стены и крыша, где время от времени  взывают к Братьям, а  по-настоящему намоленное помещение. Место, где веками не только поклоняются Троим, но и  чтят их  всем сердцем,  верят им всей душой. А ещё чувствовалось – Его величество не мог бы объяснить – как – что Братья где-то рядом. Может быть, даже непосредственно здесь, под куполом, невидимые, но внимательно за всем наблюдающие.

Король тоже притих и осмотрелся.

- Боги…

- Согласен…

К монархам подошёл помято-измученный целитель, поклонился и пошёл впереди, показывая дорогу. Миновав Притвор,  они вступили в Центральную часть Храма.

Громко плакал младенец, лекари тенями метались от лежащей на кровати женщины к пребывающему в такой же позе и, судя по неподвижности, таком же состоянии, герцогу.

- Что случилось? – Дорен начал с рыка, но в процессе вспомнил, что находится не у себя в кабинете, поэтому с каждым произнесённым звуком его голос понижался. Последние два слились в еле слышное шипение.

- Миледи в обмороке, но с ней всё будет хорошо. Просто – тяжёлые роды, она вымоталась. Ребёнок в полном порядке, уже послали за кормилицей. А милорд, - Гостар помялся, - мы не знаем, что с ним случилось. Но он, как будто бы… умер…

- В каком это смысле – как будто бы? Вы целители или мимо проходили? Герцог не может умереть, я не давал такого распоряжения!

Гостар съёжился и попятился, не желая попасть императору под горячую руку.

Забыв про остальное, Дорен бросился к Советнику, наклонился, пытаясь уловить его дыхание.

- Почему он лежит на полу? Немедленно перенести в замок! Нет, лучше прямо к порталу и ко мне во дворец – там отличная лекарня!

Целители подхватили безжизненное тело Варийского и двинулись к выходу, но быстро выяснили, что Храм не даёт им выйти с герцогом на руках. Без него – сколько угодно, с ним – ни шагу наружу.

Выругавшись, император приказал тогда вынести миледи, а на её место положить Демьена.

- Устройте женщину, как полагается – в тепле и чистоте. И ребёнку лучше не здесь, а в покоях.

Процессия, несущая герцогиню,  во главе с Гостаром, бережно прижимающим к себе свёрток с ребёнком, двинулась к двери, но потерпела фиаско – Храм не позволил вынести наружу ни женщину, ни младенца.

- Да какого граха тут происходит? – шёпотом прорычал Дорен. – Жрица, в чём дело? Вы видите, что Его светлости совсем худо, если  милорда не перенести в нормальные условия, мы его потеряем!

- Храм не хочет разлучать супругов, - сдержанно ответила Старшая жрица.

- Так пронесите их вместе через эти граховы двери, - рыкнул Дорен и тут же повинился перед Тремя: Прошу прощения, Братья!

- Думаю, это тоже не поможет, - спокойно заметил король.

И оказался прав – магия не пропустила супругов ни вместе, ни по очереди, ни с ребёнком, лежащим на груди матери, а потом отца.

Побившись ещё какое-то время, целители совсем выдохлись. Дорен попробовал применить свою магию, но любое воздействие стекало с тела Демьена, словно над ним стоял не пропускающий магию полог.

- Ничего не выходит, - развёл руками Гостар. – Нам остаётся только ждать.