Неистовые. Из огня да в полымя - Алиса Перова

— Тот хорошо видит, — нашёлся я и ответил на крепкое рукопожатие. — Давай, мелкий, увидимся.

Я услышал, как Жека с мальчишкой без комментариев хлопнули по рукам и только спустя несколько секунд мой друг выдал:

— Охереть! Геныч, он же вроде несовершеннолетний, да?

— Му-гу.

— Охереть! — заклинило Жеку. — В башке не стыкуется. А борзый щенок, да?

— Да нормальный он… непуганый просто.

— Что-то недобро он смотрел на меня, мне не понравилось. Может, стоило его пугнуть?

— Не стоило, Жек.

Объяснять другу, что против этого недоросля у него нет никаких шансов, мне не хочется. Как и вслух признавать то, что стоит мальчишке набрать ещё немного веса и опыта, он и меня укатает. Но я надеюсь, что это случится не раньше, чем я организую для мелкого буржуя квест по-русски. И уже на своей территории.

А сейчас я вспоминаю слова старины Жака о том, что Реми никогда не вкладывается в бесперспективные проекты, и изо всех сил хочу верить, что пацан не изменяет своим принципам. И ещё я рад, что он не стал афишировать своё спонсорство и тем самым избавил меня от необходимости его благодарить. А уж если завтра всё пройдёт успешно, я найду способ выразить свою благодарность.

— Геныч, ты оглох, что ли? — Жека бодает меня в плечо, заставляя вернуться в реальность. — О чём задумался?

— Страшно мне, Жек. Как никогда, страшно.

Глава 75 Стефания

Стефания

Страх деструктивен. Он кромсает надежды, отравляет аппетит, мешает дышать. Я знаю, что нельзя поддаваться этому чувству, но… Боже мой, как же мне страшно! Если бы победить ужас было так просто, как задёрнуть весёлой шторкой чёрное окно в ночь. Но как бы я ни настраивала себя на позитивный лад, мне никак не отгородиться от страшных мыслей.

Генкина операция длится уже почти час, а мы, его группа поддержки, в нервном ожидании расположились за столиком небольшого ресторанчика в нескольких шагах от клиники. Чай остывает, разговор не клеится. Женька с сосредоточенным лицом тычет в свой мобильник и, судя по едва слышным звукам, кого-то расстреливает.

А глядя на безмятежное лицо Дианы, можно подумать, что у этой женщины нет никакого повода для беспокойства, но я точно знаю, что это не так. Как и мы, она переживает за исход операции, но кроме этого на неё давит груз вины. Я поняла это ещё вчера, когда случайно услышала кусочек её разговора по телефону. Диана говорила на каталанском — быстро, не очень понятно и непривычно эмоционально. «Это из-за меня он остался в Париже, — рявкнула она, — и оказался в этой…». Дальше непонятное слово могло означать «задницу» или «беду» — не суть, но речь точно шла о Генке.

Конечно, можно сколько угодно обвинять Диану или Реми, которого Генка прикрыл собой… но разве кому-то станет от этого легче? И, если уж быть откровенной, то Генкин образ жизни всегда граничил с опасностями, и ещё неизвестно, к чему бы привели его бои, не прими он предложение Дианы. Да Генка и сам всё понимает и в случившемся винит только себя — говорит, что в следующий раз будет внимательнее и расторопнее.

Следующий раз! Сейчас нам бы этот пережить.

Тихо пиликает телефон Дианы и, взглянув на экран, она как будто с облегчением встаёт из-за стола.

— Это насчёт Гены? — я сдавливаю пальцами столешницу, уже готовая ко всему. Но Диана отрицательно качает головой.

— Я ненадолго, — бросает она нам и покидает нашу компанию.

Впрочем, Женька, кажется, и вовсе ничего не услышал.

Вчера мы провели вдвоём с Дианой много времени. Сначала ужинали в этом же ресторане, а мне кусок в горло не лез. Я понимала, что должна признаться в том, что очень скоро покину Барселону, но не знала, как начать разговор. Я ведь помню, как Диана предупреждала, что мне будет непросто, и как сказала, что верит в меня, и столько она для меня сделала. А теперь… как объяснить, что я вовсе не испугалась сложностей? Да и что там, на самом деле, сложного!

Я нервничала, мысленно подбирала слова, но объяснять ничего не пришлось. Диана начала сама:

— Думаешь, как сообщить мне, что хочешь вернуться домой?

Облегчение от того, что мне не пришлось озвучивать это самой, тут же сменилось настороженностью — как она воспримет? Как очередную блажь взбалмошной девчонки, которая никак не может определиться с выбором? И как она догадалась? В ответ на вопрос я лишь молча кивнула, но на моём лице наверняка отобразились все эмоции, потому что Диана усмехнулась и разом разрушила все мои сомнения:

— Честно говоря, ты ещё долго продержалась, и, наверное, если бы не ситуация с Генкой, так и продолжала бы играть в горничную. Но поигралась и хватит. Тебе же тесно в Барселоне. Для такой деятельной натуры нужен простор, а ты целыми днями кулинаришь, расхолаживая нашего повара, и терпишь капризы Кончиты.

— Ради м-мастер-классов Феликса я бы и на Аляску рванула, — призналась я. — А Барселона — это вообще сказка. Да и сеньора меня совсем не напрягает, мы с ней даже п-подружились.

— По-моему, ты уже со всеми успела подружиться.

— Почти. Но Вы правы, мне действительно не х-хватает свободы и всех, кого я оставила дома. И по Генке я очень скучаю. Очень-очень! Вот т-только как теперь с Феликсом…

— А что с Феликсом? Между прочим, он и сам не уверен, что тебе так уж необходимы его уроки. А теперь, когда вы с ним отлично поладили, вы сможете общаться и дистанционно. Он тебе точно не откажет.

— П-правда? — переспросила я, ликуя от радости. Конечно, я думала об этом, но спросить Феликса стеснялась. Наверное, боялась услышать отказ.

— Конечно. И я уверена, что сегодняшняя выставка для тебя не последняя. Кстати, поздравляю, все твои работы проданы. И если бы не благотворительная цель, ты могла бы неплохо заработать. Думаю, это отличное начало.

— Ещё н-не знаю, возможно, это только х-хобби.