Любовь сводящая с ума - Riki Taver

Каждый шаг даётся с колоссальным трудом, каждое движение кажется борьбой с невидимой силой.

Внизу происходит ужасное месиво — какой-то кишащий ковер из крови и разнокалиберных двуликих: от медведей до котов и волков.

Взглядом выхватываю черного медведя, отбивающегося от целой своры. Его рев разрезает воздух, а массивные передние лапы отбрасывают диких во все стороны. Но он не справляется.

Они все не справляются. Силы просто-напросто не равны.

И как помочь — я не знаю...

Продолжаю упорно пробираться вперед, к центру этого кишащего ужаса.

Неожиданно внизу что-то мерцает светлым, неестественным цветом. Замираю, пытаясь понять, что это, но больше не вижу это мерцание.

Крики, ужас, смерть, запах крови, выворачивающий внутренности.

"Что я натворила?" — мысль бьется в голове, но исчезает, когда светлое мерцание появляется снова, всё в том же месте.

Начинаю вглядываться, пытаясь понять, что это, но не могу.

Алтарь я так и не нашла, а что мерцает внизу — понять не удается. В этом месте особенно много диких, и мои только-только добираются до этой кучи кошмара.

При очередном движении внизу снова угадывается свечение, и потом опять.

Хмурюсь, даже спускаюсь ниже.

Внутри всё разорвано от ужаса и вины. Слезы не льются — они ничем не помогут. Но если я найду алтарь, возможно, смогу помочь.

Хотя что мне вообще даст этот алтарь? Мне нужно искать амулеты, чтобы моя магия сюда пробилась.

Но как их найти, если внизу всё утопает в крови?

Постепенно бесчувственных тел становится всё больше и больше, и это разрывает душу.

При очередном мерцании сжимаю кулаки и вдруг натыкаюсь взглядом на обломанную острую палку.

Дыхание ускоряется, а в голове звучит только одна мысль: "Нужна кровь…"

Сглатываю и с большим усилием начинаю откручивать палку от дерева — она ломаться не хочет.

Приходится фактически зубами отгрызать её, когда другие способы не помогают.

Рот наполняется горечью, которая оседает на языке хвойной смолой. Сглотнув, перевожу взгляд вниз и замечаю своего рыжего кота.

Верткий и красивый, грациозный и хищный. Только мой. В голове проносятся мысли, и я всхлипываю.

Набираю побольше воздуха и совершаю очередной прыжок, приземляясь ещё ниже, примерно в пяти метрах от земли.

Сглотнув снова, смотрю на палку.

Всё плывёт перед глазами, руки дрожат.

Если не спасу их, то и сама здесь останусь.

Если не спасу их, то и леса моего больше не будет.

Если я ошибаюсь сейчас, то и народа лесного больше не останется.

Со всей силы вонзаю палку острым краем в руку. Не контролируя себя, кричу от боли, зажмуривая глаза.

Когда открываю их, осознаю, что крови совсем немного. Закусываю губу, выдыхаю, и снова со всей силы бью палкой в кисть.

Очередной рык, крик, мой удар — всё смешивается.

Вкус и запах крови, хруст костей внизу, рык, скулёж.

Резко выдыхаю и прыгаю вниз, ровно туда, где до этого мерцало.

Падение длится недолго, но, упав на дикого, я сразу оказываюсь под ним. Когда он вскидывается, сбрасывая меня с себя, не сразу осознаю тёплую, почти горячую поверхность камня.

А когда понимаю на чём я лежу, просто замираю наблюдая очередное волшебство.

Моя кровь, растекаясь по нему, загорается золотом, внутри всё сжимается от хлынувшей наружу магии...

Но как управлять этим мощным потоком не понимаю и это пугает.

За плечо кто-то хватает. Раздаётся громкий хруст моей ломаемой ключицы и скрежет по задним костям лопатки.

Мой крик превращается в одно-единственное искаженное слово:

— Стоять!

Этот приказ заставляет всех замереть. И того, кто вонзил в меня зубы. И тех, кто грыз друг друга.

Всё вокруг замирает — даже ветер и летящие снежинки замирают.

Сквозь боль тихо скулю:

— Отпусти.

Крепкая хватка на плече ослабевает, и дикий отпускает меня, отходя назад.

Не выдержав боли, громко кричу и падаю на камень, рвано дыша и хватая ртом воздух.

В голове бьётся лишь одна мысль: "Они остановились".

Я не знаю, что сработало: камень, моя магия, или моя жертва.

Осознаю, что дело в последнем — именно жертва заставляет магию этого камня пробудиться.

Не убийства на камне, не кровь пришедших со мной, растерзанных дикими.

Только жертва.

Перевожу взгляд на светлую поверхность камня и замечаю, как кровь от укуса на шее растекается, образуя золотую светящуюся сетку. В этом всё дело — в жертве... в медленно умирающей жертве.

Сглотнув, я приподнялась на дрожащих руках и снова заскулила.

— Дилан… Дарр…

Не знаю, сколько прошло времени, но кровь не останавливалась, вытекая тонкой алой струйкой, которая постепенно превращалась в нить сияющего золота.

Сбоку раздалось движение, и испуганный голос выдохнул моё имя.

Рядом появился Дилан.

Он хотел поднять меня на руки, но я остановила его, прижав его ладони к камню.

— Пока есть жертва, они будут подчиняться. Если мы сейчас разорвём эту связь, они снова начнут убивать.

Нужно найти амулеты...

Он нахмурился, поняв меня, и оглядел моё плечо.

— Поторопись, муж мой, — прошептала я онемевшими губами. Затем, скуля от боли, снова опустилась на горячий камень прижимаясь к нему щекой.

Дилан тут же сорвался с места. По пути он столкнулся с Дарром, и они оба начали дергать всех, кто пришёл с нами.

Кричали, метались, но я вдруг поняла, что не слышу их голосов. Не слышу ничего из того, что происходит вокруг.

Меня затянуло в какое-то странное пространство. Я была здесь, но одновременно везде.

Ощутила плотную нить, связывающую меня с лесом. Почувствовала связь с Водяным, который сейчас находился глубоко в подводных пещерах. И ещё кого-то... другого Хранителя.

Он мчался над степью. Его чёрный взгляд, словно орлиный, охватывал бескрайние просторы.

Я почувствовала его силу: мощные крылья, ветер, гуляющий среди его перьев.

И он почувствовал меня. На мгновение сбился с ритма, забил крыльями, а затем его клекот отозвался во мне приятной дрожью.

Я не одна такая...

За ним я увидела ещё одного — среди высоких гор, где-то на западе. Следующий очень похожий на водяного где-то в глубине бескрайних синих вод.

Ещё один... Маленькая женщина, окружённая снежной стужей, подняла взгляд к небу где-то на севере.

А потом появился ещё один, среди вечных песков. И снова — другой... Третий...

Неожиданно возник образ грустной Бьянки, которая смотрела на берег с тоской.

За ней — ещё образы. Их было много, тех, кто охранял этот мир.

Мы связаны, как одно целое. Мы связаны, как сосуды, питающие этот мир жизненной энергией.

И то, что лес умирал, было неправдой — он звал своего Хранителя.