Наш новый учитель – Дракон - Варвара Корсарова

Когда мы вышли на Обсервер я и вовсе успокоилась. Стоять на наклоненной площадке было жутковато и интересно – такое чувство, что ты вот-вот упадешь, но не рухнешь, а заскользишь по воздуху как облачко. Но восстановленный парапет не дал бы нам упасть. Синее небо оказалось близко и как будто едва слышно звенело, а заснеженный замок Элфорд внизу выглядел сказочно.

Та страшная грозовая ночь вспоминалась, как нелепый сон. Реальность же – сверкающая, праздничная – окружала меня, лежала под ногами и простиралась над головой.

От морозца закололо щеки и онемел подбородок, но это лишь заставило сердце петь от звенящей радости, потому что напоминало о близких зимних забавах, карнавалах и каникулах. На душе стало легко-легко, потому что я окончательно осознала: все неприятности в прошлом, меня ничто не гнетет, и я свободна.

Да-да, свободна как ветер, хотя еще полтора года буду учиться и жить в нашей строгой Академии, но ведь я сама это выбрала, а значит – эта несвобода тоже проявление свободы! И я очень люблю эту жизнь, и подруг, и нелепых и строгих наставниц, и даже госпожу директрису.

И Кайрена. Я люблю коммодора Кайрена Шторма!

Все мои прошлые мечты и желания, казалось, померкли под этим ослепительным ураганом чувств, что бушевал у меня в груди. Мне было сладко и больно сознавать, какую власть приобрел надо мной Кайрен; любовь к нему не обещала мне покоя, и я не знала, к чему она приведет и получит ли ответ. Но все же я ликовала. Редкой девушке выпадает счастье испытать подобное, и я буду радоваться каждой минуте, которую провожу с коммодором Штормом.

– Эмма, нужно поговорить, – он подошел близко и прислонился к парапету. А опять заробела и глянула на него исподлобья. Ликование сменилось тревогой, потому что коммодор смотрел на меня строго и напряженно, а его брови хмурились.

От сурового блеска его глаз у меня заныло в груди. Что он собирается мне сообщить? То, что окончательно разобьет мое сердце?

– Ну так говорите, коммодор Шторм, – выдохнула я, желая, чтобы все поскорей закончилось.

Он взъерошил волосы и поморщился.

– Сказать нужно многое... А я хоть теперь и коммодор, но красиво и длинно говорить еще не научился, как все эти штабные.

– Ну так говорите коротко, коммодор... только главное. Уверена, это можно уложить в несколько слов.

– Хорошо. Уложусь в пять слов.

От такого вступления у меня мороз пробежал по коже. Показалось, что за его спокойным тоном таилось нечто страшное, а его пристальный тяжелый взгляд было невозможно выносить, и я опустила глаза. Заставила сначала себя смотреть на шрам на его щеке, но это еще сильнее взволновало, и тогда я, как обычно при непростых разговорах с Кайреном, уставилась на верхнюю пуговицу его мундира. Пуговицы всегда меня успокаивают. Хотя и не в этот раз. Тревога только усиливалась.

– Итак, Эмма... – он вздохнул, а потом вдруг стремительным движением опустился на одно колено.

Я опасливо отступила на полшага, не понимая, что это все значит. Кайрен держался неловко, положив правую руку на колено, и не знал, куда деть левую. В конце концов, упер ее в бедро. Раздраженно двинул бровями, нахмурился.

– Эмма, я люблю тебя. Выходи за меня замуж.

Секунду я молчала, оглушенная и ошарашенная. Потребовалось с полминуты, чтобы обрести дар речи, а потом мой язык выдал глупость:

– Тут семь слов, не считая предлога. Коммодор не умеет считать?

– Видимо, не умеет, – страдальческим голосом сообщил Кайрен. – А еще коммодор идиот, потому что не купил тебе кольцо. Ведь его полагается преподнести в таких случаях? Но послушай... вот это для тебя будет лучше кольца, верно?

И он сильно дернул за верхнюю пуговицу мундира, оторвал ее и вложил в мою руку.

Я недоуменно глянула на подарок, а потом... не удержалась и рассмеялась.

– Да, да! Это гораздо лучше кольца. Спасибо. Как только я увидела твой новый мундир, сразу же задумалась, как бы мне заполучить пуговицу коммодора.

– А мою руку и сердце не хочешь получить в придачу?

Пока я истерически хихикала, Кайрену было вовсе не до смеха. Он мрачнел с каждой секундой, бледнел и краснел. А у меня трепетало в груди, когда я смотрела на растерянного, грозного и красивого командора у моих ног.

Стало понятно, откуда в нем взялись эти мрачность, напряженность и отстраненность. Он готовился сделать мне предложение и волновался!

– Кайрен, встань, пожалуйста. Ну! Я не буду говорить с тобой сверху вниз.

Я схватила его за плечи и потянула. Он поднялся, но крепко сжал мои запястья, словно опасаясь, что я убегу. Я задрала голову и, затаив дыхание, посмотрела ему в глаза.

Он сделал шаг, надвинулся, я отступила и прижалась спиной к парапету. Кайрен опустил руки по обе стороны от меня, зажав мое тело, словно в тиски, его твердая грудь коснулась моей.

Мое сердце бешено застучало, по спине пробежала дрожь.

– Эмма... Так «да» или «нет»? – его рука опустилась на мое плечо, легко коснулась шеи, пальцы скользнули до затылка, провели по чувствительному месту под ухом. Я вздрогнула, прикрыла глаза и упрямо произнесла:

– Коммодор Шторм, так предложения не делаются. В книге этикета все подробно расписано. Есть определенные условности.

Он не дал мне договорить. Сжал ладонями щеки и поцеловал. Неожиданно, глубоко, с затаенной яростью. Прервал поцелуй, почти гневно отстранил меня от себя.

– Эмма, к черту условности и обходные маневры. Хватит меня мучить. Отвечай: «да» или «нет»?

– Кайрен, ты ведь не делаешь мне предложение только потому, что хочешь таким образом заманить в Военную Академию?

– Я тебя теперь сам туда не отпущу. После того, что произошло, я понял, что хочу защитить тебя от всего на свете. От воронов и крыс, от Хаоса и драконов, от ревнивых подруг... от других мужчин. Хотя моя защита тебе и не требуется – ты доказала, что и сама можешь за себя постоять. Но кто знает, что ждет нас в будущем? Мне невыносимо терять время. Быть без тебя. Но если ты думаешь... что я тебе не подхожу.

– Я люблю тебя, коммодор Шторм. Кай. Я же приняла твою пуговицу. Это означает согласие.

Я нежно сжала его голову руками и поцеловала – в губы, в