Тина и Тереза - Лора Бекитт

— Но я хочу, чтобы ты хорошо питался, чтобы были лекарства.

— Лекарств не надо. И много еды тоже. Ты же видишь, мне ничего не хочется…

— Вижу, — прошептала Сильвия. Потом заговорила с дрожью в голосе: — Сынок! Давно хотела тебе сказать… Помнишь, ты встречался с девушкой и хотел на ней жениться? (Даллас удивился чутью матери: она же не знала, что он только что виделся с Терезой, что он вообще помнит о ней, и тем не менее начала этот разговор.) А я тебе не позволила. Прости меня, Далей! Я теперь часто думаю: может, ты был бы с нею счастлив и тебя не постигла бы такая беда?

— При чем тут это, мама? — мягко произнес Даллас. — Бог одинаково карает и несчастных, и счастливых. Потом представь: зачем бы я был нужен этой девушке такой? Да я и сам бы не допустил, чтобы она оставалась при мне, молодая и здоровая. Позволять другому человеку страдать рядом с собой — это преступление. Я бы такого не вынес! Так что все было правильно.

Сильвия заплакала.

— И за Дейва! (Дейвом звали отчима.) Он обижал тебя, а я не всегда заступалась и, вообще, больше заботилась о Джордже, а о тебе забывала. Ты появился, когда я была совсем молода, а в молодости люди увлечены по большей части только собой. А ты был таким хорошим мальчиком!

«Вот именно, — подумал Даллас, — был».

— Я не сержусь на Дейва, мама, а на тебя тем более. Ты же так много для меня делаешь!

Сильвия погладила его по бледной, впалой щеке.

— Может быть, ты поправишься? Я так надеюсь! — Даллас промолчал. У него уже не осталось надежды.

Тереза поспешила домой. Разговор с Далласом не выходил у нее из головы. Господи, он так беспомощен, так нуждается в заботе и… средствах! Она вздохнула. Ей самой нужны были деньги, очень нужны!

«Ничего, — подумала Тереза, — когда-нибудь я верну ему те пять фунтов, может быть, даже возьму его к себе, стану ухаживать за ним. Когда-нибудь, но не сейчас».

Она говорила так, хотя чувствовала в глубине души, что никогда этого не сделает. Она также понимала, что и Даллас это знает. Знает, что она и в самом деле больше не придет и ничем ему не поможет. Он бы на ее месте это сделал, а она — нет. Конечно, у нее было оправдание: Даллас ей не брат, не муж, вообще никто, и она не обязана брать на себя заботы о нем.

Она всего лишь слабая женщина, и у нее есть ребенок, которого нужно вырастить…

И все же Тереза, понимая свой эгоизм и будучи не в состоянии полностью заглушить муки совести, злилась на себя, на весь мир и отчасти даже на Далласа за то, что он и правда честнее и чище, а еще больше — за то, что он невольно принуждает ее чувствовать себя виноватой.

Тереза остановилась, не замечая своих слез, и, еще немного поразмыслив, решила, что подчинится просьбе Далласа и не станет его навещать. Никогда. Так будет проще. Она говорила, что уступает ему, но в действительности, конечно же, уступала себе и только себе.

Потом вспомнила о других делах. Миссис Магнум и модели…

Что же придумать?

Тереза собиралась переходить дорогу, когда заметила Кетлин. Кетлин занимала должность старшей мастерицы, именно у нее имелся второй ключ от мастерской. Кетлин, тридцатилетняя одинокая женщина, была хорошей работницей, покладистой, трудолюбивой и честной, и хозяйке не был известен ее единственный, но совершенно непростительный для ее пола и должности недостаток — старшая мастерица любила выпить. В те времена женщины, подверженные такому пороку, если о нем становилось известно общественности, моментально превращались в отверженных. Это считалось позором их самих и даже тех, кто с ними общался, поэтому Кетлин имела все основания скрывать свою привычку. Иногда она брала работу на дом, в другой раз отпрашивалась на пару дней, чтобы тайком отвести душу, и миссис Магнум не догадывалась о причине этих отлучек. Однако тайное рано или поздно становится явным, поэтому кое-кто из девушек знал правду. Но Кетлин старалась никого не подводить, всем помогала, как могла, вдобавок сильно переживала по поводу своей пагубной страсти, с которой не могла совладать, и мастерицы не выдавали ее. Они жалели Кетлин: у бедной женщины никого не было в целом свете — она рано осталась без родителей, потом овдовела. Даже ее ребенок умер, едва появившись на свет.

Тереза воспрянула духом. Поистине Бог послал ей встречу с Кетлин именно в этот час! Она быстро перешла улицу и догнала женщину.

— Кетлин!

Та обернулась.

—Тереза?

У Кетлин всегда была какая-то особая виновато-застенчивая улыбка.

Тереза тоже улыбнулась.

— Куда идешь?

Слава Богу, с Кетлин можно разговаривать запросто — в ней нет ни капли высокомерия! Женщина вздохнула.

— Домой. А ты?

— Тоже. Правда, хочу еще зайти в магазин купить подарок для брата. У него сегодня день рождения.

Кетлин грустно улыбалась.

— Сколько ему?

— Пять. Он хочет яхту с белыми парусами.

— Что ж, отличный подарок, Тереза.

— Да. Не хочешь пойти со мной?

Кетлин остановилась.

— С тобой?

— Знаешь, Кетлин, — Тереза взяла женщину за руку, — у тебя, кажется, был малыш, правда?

Глаза женщины наполнились слезами.

— Да, — прошептала она, — он умер.

Тереза вздохнула.

— Очень жаль. Плохо быть одной. Я тоже одна.

— У тебя есть брат.

— Конечно, но он еще маленький.

— Ты молодая, выйдешь замуж, появятся свои дети.

Тереза потупила взор. Щеки ее горели.

— Может быть, — сказала она, стараясь подстроиться под настроение собеседницы, — но сейчас я одна. Пошли ко мне, Кетлин. Отпразднуем вместе. Сейчас куплю подарок и пойдем.

В лице Кетлин отразилось сомнение.

— Ненадолго, — успокоила Тереза, — я никого не звала, просто посидим и все.

Женщина колебалась. Она стояла и теребила в руках сумку.

— Идем, — убеждала Тереза, — еще рано, времени хватит. Потом я тебя провожу.

Наконец Кетлин согласилась. Они вместе зашли в магазин и купили Барни игрушку. Женщина заметно ожила. Она разговаривала с Терезой, взгляд которой украдкой блуждал по одежде и сумке Кетлин. При себе ли у нее ключ? Да, несомненно, миссис Магнум сегодня уехала рано, мастерскую закрывала старшая мастерица. А если она носит ключ на шее, на шнурке? Тогда все пропало, если только не напоить ее до бесчувствия! Но это крайний вариант.

Барни при виде подарка пришел в неописуемый восторг, чем сильно растрогал Кетлин. Она приласкала мальчика и поздравила с днем рождения, который на самом деле был совсем в другом месяце. Тереза между тем достала бутылку вина, накрыла на стол и заботливо усадила гостью на лучшее место.