От Лукова с любовью - Мариана Запата

– Да.

– Почему?

Стоя у меня за спиной, он не пошевелился и не отпустил моей руки, когда произнес:

– Потому что Карина позвонила и рассказала о том, что произошло. Она спросила, не могу ли я как-то помочь. Не знаю ли я кого-нибудь, с кем ты могла бы кататься в паре.

У меня зазвенело в ушах, но я, сделав над собой усилие, спросила:

– Что произошло потом?

– Я сказал ей, что не знаю. Потом я позвонил ему и сказал, как он должен себя вести. Я был очень зол, – просто объяснил он.

Я почувствовала себя дурой, трогательной девчонкой, ждущей утешения, но этого было недостаточно для того, чтобы я остановилась.

– Ты злился из-за меня?

– Ты очень догадлива. Меня взбесила мысль о том, что ты расстраиваешься по пустякам. Ты заслуживала лучшего. – Он улыбнулся и крепче прижал наши руки к своему боку. – Если ты и должна была плакать из-за кого-то, то только из-за меня.

– Ты идиот.

– Я знаю.

Но потом Иван пошевелился. Он повернулся лицом ко мне, встав напротив меня, вынудив меня запрокинуть голову назад так, чтобы я могла смотреть ему в глаза. Медленно, не торопясь, он наклонил свой лоб к моему.

– Ты жалеешь о том, что случилось?

Я посмотрела прямо в эти светло-голубые глаза и сказала:

– Это самое лучшее, что могло случиться со мной.

– Со мной тоже, Джес.

И то… то, что, как я знала, было любовью, забурлило во мне, и я понимала, что это дурацкая идея. Я понимала, что мне нужно было молчать к чертовой матери. Но, когда я посмотрела в эти прекрасные глаза и взялась за руку, которая столько раз поддерживала меня, я напомнила себе о том, что я не принадлежу никому.

Даже самой себе.

– Ваня, – заговорила я, почему-то совсем не нервничая, хотя он стоял так близко ко мне, что я ощущала его дыхание на своих губах. – Я ничего не ждала от тебя, и я не хочу, чтобы это показалось мистикой, но я хочу, чтобы ты знал…

Его «замолчи» застало меня врасплох.

Я в упор посмотрела на него:

– Не затыкай мне рот. Я хочу тебе кое-что рассказать.

Внезапно он опустил наши руки, улыбнулся и отошел на шаг:

– У меня есть для тебя кое-что.

– Ты принес мне цветы? – спросила я.

Он покачал головой, кладя их на стол рядом со мной:

– Нет, они от Карины.

Я улыбнулась при мысли о том, что подруга посылает мне цветы. Надо будет послать ей потом эмэмэс и поблагодарить.

– Я действительно кое-что приобрел для тебя, и еще один человек что-то посылает тебе.

Я лишь прищурилась:

– Кто?

Иван улыбнулся:

– Патти.

– Кто это, Патти?

Улыбка на его губах угасла:

– Девочка-подросток из КЛ, за которую ты заступилась. Та, которая очень похожа на тебя и очень общительна.

– Ой. – Она. Я не заметила, что мы похожи. – Она что-то прислала мне? – Почему?

– Открытку.

Фу.

– Она не обязана была делать это.

– Нет, не обязана, но она нашла меня за день до нашего отъезда и умоляла передать тебе ее, – сказал он. – Но я тоже кое-что купил для тебя. Это не души тех, кто когда-либо бесил тебя, но…

Это заставило меня умолкнуть. Всего на секунду.

– Я собирался подарить тебе это потом, но думаю, что должен сделать это сейчас.

Сжав губы, я медленно произнесла:

– Что это? – Тогда он повернулся к своему огромному чемодану и зарылся одной рукой в большом кармане, который был снаружи.

– Я подумал, время, когда ты думала, что я мог случайно убить тебя, ушло в прошлое.

– Не думаю, что мы когда-нибудь забудем об этом.

Иван, стоя спиной ко мне, засмеялся:

– Мой план состоит в том, чтобы убить тебя после чемпионата мира. Пойми это правильно.

– Тогда я запишу это в своем календаре. Благодарю за предупреждение.

Иван покачал головой, вытаскивая из кармана руку, держащую что-то, завернутое в бумажный носовой платок, и что-то еще – в белом конверте.

– Мне кажется, что я сейчас увижу скорпиона, но не думаю, что ты, желая убить меня, стал бы подвергать опасности собственную жизнь.

– Замолчи, я положу открытку сюда, чтобы ты позже прочитала ее, – снова беззаботно забормотал он, поворачиваясь ко мне лицом. – Покажи свою руку.

Я протянула правую руку, но он аккуратно опустил ее вниз. Тогда я подняла другую руку. Я увидела, как он положил на стол то, что было завернуто в бумажном носовом платке, и взял меня за запястье своими большими ладонями. Когда он сдвинул рукав моего костюма примерно на семь сантиметров вверх по предплечью, показался браслет, который я всегда носила. Тем утром я, как обычно, затянула кожаные ремешки так, чтобы можно было надеть его под костюм.

Я не придавала жестам Ивана большого значения до тех пор, пока его большой палец на коснулся тонкой металлической пластинки, закрепленной на кожаных ремешках, которые мне приходилось заменять раз в год с тех пор, как я упросила купить мне этот браслет на ярмарке, когда мне было двенадцать лет. На пластине было выгравировано: Джесмин. От твоей лучшей подруги Джесмин. Мама закатила глаза, когда я расплачивалась за него. Я показала ей документальный фильм о другой фигуристке, которой я восхищалась и которая носила такой же браслет. Она была удивительной для своего времени и никогда не обращала никакого внимания на то, что думают о ней другие. Я думала, что она была дрянью, но главным образом потому, что она сама считала себя дрянью.

Это всегда служило мне напоминанием о том, что я должна верить в себя.

И с тех пор я с гордостью носила эту штуковину.

Длинные, изящные пальцы Ивана коснулись ремешков, которые я только что затянула, и он начал развязывать крохотный узелок. Я хотела спросить его, какого черта он делает и почему он его развязывает, но… я доверяла ему. Поэтому я молчала, пока он снимал его и клал на стол рядом с тем, что было завернуто в бумажный носовой платок.

Ладно.

Не опуская руки, он взял со стола эту вещицу и развернул платок, вынимая из него то, что выглядело почти так же, как мой браслет. Серебряная пластина на кожаном ремешке. За исключением того, что кожа была ярко-розового цвета.

– Я не хочу, чтобы ты нервничала сегодня вечером, – заговорил он, держа браслет в одной руке и не отрывая от меня глаз.

Я смотрела то на него, то на браслет в его руке.

– Я не нервничаю.

Он усмехнулся: