Все радости - завтра - Бертрис Смолл

— Адам!

— Да, так и будет! А кроме того, все равно нам предстоит ждать целый год.

— Целый год?! — поддразнила она его.

— Ну, — сказал он, поразмыслив, — может быть, и не год. Ведь когда три года назад все решили, что Найл погиб, королева не стала ждать, пока кончится твой траур.

— Именно поэтому теперь мне необходимо время, Адам, — ответила она. — Меня принудили к браку с герцогом Бомон де Жаспра всего через три месяца после предполагаемой смерти Найла, и это было нечестно со стороны королевы. Мне была нужна ее помощь, а ей нужна была невеста для герцога. Дорогой мой, дай мне это время. Мы поедем в Париж с твоей семьей и примем участие во всех этих празднествах в связи со свадьбой принцессы и наследника престола. В конце концов, чтобы наслаждаться, нам вовсе не нужно состоять в браке! — Ее глаза весело поблескивали. — Кажется, уж для этого нам никогда не было нужно состоять в браке, о правитель Ланди!

— Ты просто лиса, — сказал он, но его глаза столь же озорно поблескивали. Пальцы нащупывали жемчужные пуговицы ее халата. — Помнишь, как ты надела, его для меня в последний раз? — спросил он.

Скай отрицательно покачала головой.

— Когда я приехал в Лондон, чтобы попрощаться с тобой перед отъездом в Бомон де Жаспр, и мы люби ли друг друга. Ну, теперь ты вспоминаешь? — Он обнажил ее нежную круглую грудь и начал страстно целовать.

— Да, — прошептала она, — теперь вспоминаю, Адам.

— А он любил тебя, твой герцог? — Его язык начал окольцовывать ее соски, причиняя ей сладкие муки.

Скай содрогнулась — сочетание его горячего языка и прохладного вечернего воздуха заставило ее соски напрячься.

— Фаброн не знал, что такое любовь, — прерывающимся голосом выдохнула она, так как он обнажил другую грудь и сладкая пытка продолжилась. — Адам! Черт бы тебя побрал! Не заводи меня! Прекрати!

— А я обожаю заводить тебя, — беспечно рассмеялся он. Она ответила тем, что, расправившись с завязками его шелковой рубашки, начала гладить его спину. Она чувствовала напряжение его твердых мышц. Скай коварно пробежалась по коже ноготками и с удовлетворением ощутила, как у него перехватило дыхание. Она нащупала мочку уха и впилась в нее зубами.

— Девчонка, — прорычал он в притворном бешенстве, — тебе придется ответить за эту вольность!

— Попробуй! — издевалась она и негодующе вскрикнула, когда он одним движением распахнул халат, обнажив ее целиком.

Его ладони знакомым движением скользнули по ее телу, и она застонала.

— Распутница! — пробормотал он.

— Ты просто не понимаешь, Адам, — ответила она. — В последний раз, когда меня брал мужчина, он делал это, не любя меня. Просто я принадлежала ему, и он хотел потешить свою похоть. Адам, милый, как мне хотелось, чтобы до меня дотрагивались с любовью! Пожалуйста, люби меня! Мне так нужно, чтобы меня любили как женщину, а не как вещь!

Его дымчато-голубые глаза смотрели прямо на нее.

— Ты просишь у меня не так уж много, Скай, — тихо сказал он.

— Люби меня! — повторила она, и его губы снова прижались к ней, захватывая ее в нежный плен. Он обнял ее, притягивая плотнее к себе, и ее грудь тесно прижалась к его мохнатой груди. Он никогда не целовал ее так страстно, так нежно, его губы никогда не прижимались к ней так ласково. Он был требователен, но он был и щедр, так что Скай чувствовала, как его ласки заставляют ее парить в воздухе. Она отдавалась ему, его ласке, и он жадно целовал ее, страстно шепча ей:

— Я люблю тебя! Я люблю тебя, моя милая Скай! И тут они услышали настойчивый стук в дверь. Выругавшись, Адам оторвался от нее и проревел:

— Кто там еще, черт бы вас побрал! Дверь отворилась.

— Пора готовиться к ужину, mes enfants, — сказала Миньона со всей непреклонностью старой служанки.

— Миньона, убирайся!

— Non, месье Адам! Ваша мать уже несколько дней дрессирует поваров к вашему прибытию. Если вечером вы не появитесь к ужину, она будет чрезвычайно расстроена. — Ее черные глазки весело поблескивали. — Для вас готовится королевский ужин! Так что нужно сохранить силы для этого. — Она хихикнула. — Подымайтесь и отправляйтесь к Гийому. Он ждет вас.

Рыча что-то об отсутствии такта и о том, что с ним обращаются как с мальчишкой, Адам де Мариско поднялся и, бросив на Скай взгляд, полный разочарования, удалился.

Слегка покраснев, Скай прикрылась халатом и села.

— Ну как, удалось восстановить что-нибудь из моего гардероба? — попыталась она сменить тему, сохранив достоинство.

— О, мадам, — радостно ответила камеристка, — вам не нужно беспокоиться. Мы, французы, знаем толк в любви, а то, что вы с месье Адамом любите друг друга, очевидно. Да кроме того, вы ведь помолвлены, кто же будет обвинять вас в том, что вы не дождетесь свадебного обряда? — Она улыбнулась Скай. — Идемте, мадам. Мне удалось привести в порядок отличное шелковое платье цвета морской волны. Позвольте я принесу вашу шкатулку с драгоценностями, чтобы вы подобрали себе соответствующие украшения.

— Я не захватила с собой украшений, — сказала Скай. — Мои драгоценности отправлены в Англию с моей камеристкой.

— Может, она что-то забыла, мадам, потому что там лежит такая резная шкатулочка из слоновой кости, — заметила Миньона.

Скай покачала головой. Она не помнила этой шкатулки, да и не в обычае Дейзи забывать драгоценности.

— Дай-ка мне ее.

Миньона вышла в гардероб и вернулась, неся в руках миниатюрную прямоугольную шкатулку из кремовой резной слоновой кости.

— Вот, мадам, — сказала она, кладя шкатулку на колени Скай.

Камеристка повернула маленький золотой ключик в замке шкатулки. Когда крышка поднялась, Скай не смогла удержаться и вскрикнула от удивления и неожиданности. Под крышкой лежал сложенный пергамент. Развернув его, Скай прочла: «Doucette, я уже давно заказал это для Вас в надежде, что Вы еще вернетесь ко мне. Так как я не могу дарить жене драгоценности, сделанные для другой женщины, то прошу Вас принять этот небольшой дар, который изготовлен специально для Вас. Никола».

Скай осторожно заглянула в шкатулку, и ее взгляд завороженно остановился на скрывавшихся в ней драгоценностях. Тут лежали сережки из розового жемчуга, огромное золотое кольцо, потрясающее алмазное ожерелье, прекрасно гармонировавшее с серьгами, и еще несколько небольших колец, браслеты, серьги из сапфира, изумруда, рубинов, оправленных в золото. Все это стоило целое состояние, и некоторое время она не могла понять, что ей делать со всем этим богатством.

Конечно, Никола очень мил, подарив ей все эти сокровища, но должна ли она оставить это у себя? Ведь она собирается замуж, а он женат на другой женщине. Но тут рассудок возобладал: ведь все это сделано до его женитьбы на Мадлен и до того, как она согласилась выйти замуж за Адама. Конечно, Никола мог бы оставить все это у себя, но он предпочел подарить драгоценности Скай. Ей следовало расценивать это как свадебный подарок и сказать Адаму только то, что она не могла отказаться от него.