Все радости - завтра - Бертрис Смолл

В ночь обручения Скай и Адам снова спали вместе как мужчина и женщина. Праздничный пир по поводу возвращения Адама был великолепен. Он начался с луарского лосося, поданного на серебряном блюде с салатом и лимонными дольками. За рыбой последовала индюшка, нашпигованная перигорскими трюфелями, байоннская ветчина, пирожки с мясом, жареная косуля по-бургундски, пирог с кроликом с аппетитной корочкой, куропатки, набитые рисом и сухофруктами, на небольших серебряных рейнских тарелочках. За этим последовали блюда с луком и морковью, политые медом, вареным рисом, салатом, редиской. Последняя перемена состояла из нескольких видов сыра: бри и англо из Нормандии и качи марцолини из Флоренции. Были поданы корзины с черешней и золотистыми персиками, а также марципаны.

Кубки постоянно наполнялись белым и красным винами собственного изготовления. Пока семейство пировало, восхваляя главного повара замка, Скай и Адам только пощипывали пищу, бросая друг на друга долгие и многозначительные взгляды. «Как странно, — подумала Скай. — Я чувствую себя как молоденькая девушка, а не тридцатилетняя женщина». За молодую пару провозглашали один тост за другим, и сердце Скай бешено колотилось всякий раз, когда Адам брал ее за правую руку и нежно целовал каждый пальчик, долго и нежно. Его дымчатые глаза завораживали ее, затягивали в свои голубые глубины, в которых скрывалась страсть, и она вдруг обнаружила, что не в состоянии дышать и только стонет. Она вспыхнула, поняв, что едва может дождаться, когда окажется наедине с ним, а он только тихо рассмеялся.

— И я тоже, — прошептал он, очевидно, снова читая ее мысли.

Она покраснела еще больше.

— Это грешно: ощущать такое желание, когда Найл едва похоронен, — возразила она, так как ее мучила совесть.

— Найл умер для тебя уже давно, — тихо ответил он. — Вторая смерть была катарсической, моя дорогая. Ты слишком много пережила за это время, пытаясь спасти его, и ты нуждаешься в утешении, которое могу дать тебе только я.

Скай, немного подумав, поняла его правоту.

— Ты всегда так хорошо утешал меня, Адам, — поддразнила она его, игриво проводя пальцем по его щеке.

Семейство Савиль с восторгом наблюдало за влюбленными. Ведь французы лучше всех других на Земле понимают значение искр, которые вспыхивали сейчас между Скай О'Малли и Адамом де Мариско. Антуан, наблюдая за тем, как слуги очищают стол от остатков ужина, протяжно зевнул.

— Боже, — пробормотал он, — наверное, я старею, у меня просто глаза закрываются. — Он повернулся к жене. — Как ты думаешь, дорогая, это будет очень негостеприимно с моей стороны, если я положу конец нашему ужину?

— Конечно, дорогой, — воскликнула графиня, — я уверена, что Адам и Скай неимоверно устали от этого путешествия, не правда ли, мой мальчик?

— Да, мама, — важно ответил Адам, — мы просто на грани истощения.

Скай с трудом сдержала смешок: на грани истощения! Адам выразился так изящно! Кто бы мог подумать, что это тот самый правитель Ланди, который при первой их встрече нагло потребовал от нее улечься в его постель в обмен на свою помощь! Ее веселье только возросло, когда он стал подавать ей притворно предупреждающие знаки своими густыми бровями, вставая из-за стола и привлекая ее к себе.

Взяв Скай под руку, Адам подвел ее к матери и отчиму.

— Спокойной ночи, мама, — спокойно сказал он, заставляя Скай рассмеяться.

— Спокойной ночи, сынок, — ответила ему Габи, и, приглядевшись повнимательнее, Скай поняла, что та тоже готова взорваться от смеха. Несомненно, она хорошо понимала своего сына.

— Спокойной ночи, Адам, — сказал граф. — Спокойной ночи, прекрасная Скай!

Скай также пожелала всем спокойной ночи и последовала за Адамом к выходу из столовой. Они молча прошли по центральной лестнице замка в свое крыло, где располагались их спальни. Там их уже ожидали Миньона и Гийом, и они разошлись по своим комнатам.

В спальне Скай пришлось выслушать восторженную болтовню камеристки, которая уже была в курсе совершившейся в столовой помолвки. От слуг, как всегда, ничего нельзя было скрыть, и все они были в восторге оттого, что месье Адам наконец-то нашел свое счастье. Скай вдруг обнаружила, что улыбается, услышав очередной вопрос Миньоны:

— А дети мадам будут рады Адаму?

— Мои дети обожают Адама. Они будут довольны, Миньона.

Миньона просияла от радости при этих словах и принялась с восторгом изучать обручальное кольцо Скай. Очевидно, Адам был ее любимцем.

— О, он такой хороший! — воскликнула она и, понизив голос, продолжила; — Я поставила свечку в церкви, когда узнала, что эта отвергла его. Меня-то не проведешь девственным видом и скромными взглядами! Я сразу поняла, что ее интересуют только богатство и власть! Она бы уничтожила Адама так же, как того старого герцога, за которого в конце концов вышла замуж. — Миньона вручила Скай шелковую ночную рубашку, но Скай отрицательно покачала головой.

— Это мне не нужно, — сказала она, — дай мне просто шаль накинуть на плечи. — И с этими словами Скай скользнула в постель.

— Хорошо! — воскликнула Миньона, одобрительно хихикнув. — Желаю вам доброй ночи. — И она унеслась из спальни, оставив Скай в одиночестве.

В спальне горела только одна свеча у постели, и мягкий свет разливался от горящего камина. Скай села, наслаждаясь тишиной и покоем, чудесным ощущением гладких, надушенных лавандой простыней, мягкостью подушек из гусиного пуха. Камин потрескивал, и пламя бросало причудливые тени на потолок. Дверь в комнату Адама тихо распахнулась, и появился его силуэт. Она протянула руку, и он быстро подошел к ней.

Наклонившись, он задул свечу и забрался к ней в постель, заключив в объятия. Голова Скай оказалась на его плече, а ее ладони — на груди. Так они лежали некоторое время в полном молчании, и только ее пальцы перебирали жесткие волосы на его теле. Наконец она лукаво заметила: