Среди самцов - Фиона Уокер

Когда до открытия «Дворца чревоугодия» осталось две недели, любой сторонний наблюдатель наверняка бы сказал, что теперь, после всех многочисленных переделок, Фермонсо-холл выглядит просто изумительно. Сказал бы — и ошибся. Недоработок было множество, и Одетта проводила на рабочем месте минимум двенадцать часов в день, пытаясь их устранить.

Телевизионщики тоже не сидели без дела и продолжали снимать и монтировать. Одетта выяснила, что в их распоряжении имеется пять готовых для показа серий. Продюсер, однако, отказался предоставить Одетте копию отснятого материала. Одетта еще раз просмотрела подписанный телекомпанией и Калумом договор и ужаснулась. Пункт, который гарантировал бы владельцу Фермонсо или его пресс-секретарю право просматривать отснятый материал и принимать участие в монтаже, отсутствовал. Более того, в соответствии с договором компания могла выпустить материал в эфир, даже не заручившись предварительно согласием владельца Фермонсо-холла. Принимая во внимание, что в этих сериях могло быть много такого, о чем широкой публике знать вовсе не полагалось, последствия показа могли оказаться для репутации заведения катастрофическими.

Одетта, занимаясь пиаром «Дворца чревоугодия» и рассылая по Интернету приглашения на его открытие, старалась об этом не думать. Тем более что проект Калума оказался на редкость удачным, вызывал к себе повышенное внимание, и можно было не сомневаться, что на вечере открытия свободных мест за столиками не будет.

Были и другие приятные открытия. Финли, к примеру, оказался просто прирожденным старшим официантом. Он быстро вник в суть дела и уже довольно уверенно осуществлял руководство находившейся под его началом армией официантов. Хотя он не знал французского языка и не имел никакого опыта работы, официанты, как ни странно, его полюбили — главным образом за доброту, незлобивость и мягкий, ненавязчивый юмор.

Кухонный персонал держал в своей железной руке вернувшийся из Европы с новыми идеями и кулинарными рецептами Флориан. О возвращении в Лондон он, казалось, и не помышлял, с головой ушел в работу и днями и ночами колдовал над новыми блюдами, стремясь превратить заведение в настоящий рай для любителей вкусно покушать.

Время от времени в офисе Одетты появлялась Лидия, требуя внести в программу свадебных торжеств те или иные изменения. Довольно часто также она заговаривала с ней и об изменениях в меню.

— Это не моя епархия, детка, — не без раздражения сказала ей как-то Одетта. — Как известно, кухней у нас заведует Флориан. К нему и обращайся.

— Но я не могу с ним разговарить! — возмущенно воскликнула Лидия. — Особенно после того… Ну, ты знаешь, на что я намекаю…

Одетта подумала, что если уж она может общаться с Флорианом после того, что у нее с ним было, то и Лидии это вполне по силам. Сказала она, однако, другое:

— Тогда подошли к нему Финли. Мне кажется, они неплохо ладят.

— Ну уж нет, — произнесла Лидия, которую предложение Одетты по меньшей мере смутило. — Вдруг Фло ему обо всем расскажет?

— О чем именно? О том, что он гей?

— Да нет же. О том, что у нас с ним было.

— Это вряд ли. Особенно учитывая то, что ты про него знаешь. Хранить молчание — в интересах Флориана. Кроме того, зачем ему причинять боль миляге Финли? Думаю, Флориан этого не хочет. Ты ведь тоже не хочешь нервировать мальчика, верно?

— Не хочу, — ответила Лидия. — Мне кажется, я опять его люблю.

— Два месяца назад ты мне говорила, что любишь Калума, — жестко сказала Одетта. — Так что про любовь ты мне лучше не пой.

— Но я и Калума тоже люблю, — простонала Лидия. — Вернее, продолжаю любить. Ума не приложу, что мне делать?

Одетта решила, что у Лидии просто-напросто разыгрались перед свадьбой нервы, посоветовала ей принимать успокоительное и выставила ее из офиса. После этого она позвонила Эльзе. Хотела узнать, как обстоят у нее дела, и будет ли она с мужем помогать ей в организации свадебных торжеств Лидии.

— Сделаю, что смогу, — заверила ее Эльза. — Но дело в том, что у Флоренс сейчас воспаление легких, а Йен строчит свою книгу и ужасно злится, когда его отрывают от дела. Жалко, что с нами нет Джун.

В конце мая в Фермонсо приехал Мунго. Его появление произвело незабываемое впечатление на Одетту и других сотрдников «ДЧ». Парень позаимствовал у Феликса старый «Форд Зефир», опустил брезентовый верх и вкатил на территорию комплекса, сверкая на солнце оранжевыми линзами своих модных очков, с развевающимися по ветру белокурыми волосами.

— Ну, когда прикажете приступать к работе? — весело спросил он, выпрыгивая из автомобиля и подмигивая Одетте.

Ронни и ее люди, которые в этот момент снимали на пленку Флориана, демонстрировавшего Одетте оранжерею, где росли всевозможные экзотические растения, развернули камеры на Мунго, так что его въезд не был оставлен без внимания и работниками телевидения.

— Ишь, какой прыткий, — пробормотал Флориан, поднимая глаза на Мунго. — Сначала надо пройти собеседование.

Хотя в голосе Флориана проступали ворчливые нотки, Одетта не могла не заметить, что Мунго чрезвычайно ему приглянулся.

К большому удивлению Одетты, Мунго отказался от предложенной ему должности младшего помощника метрдотеля и изъявил желание заняться кулинарией.

— Феликс и Феба считают, что я их объедаю, — с ухмылкой сообщил он Одетте. — Вот я подумал, что мне, чтобы избежать впредь подобных обвинений, следует выучиться на повара и закармливать своих родственников разными деликатесами.

— А почему бы тебе не поселиться на ферме Сиддалс, коли у тебя такие напряженные отношения с Феликсом и Фебой? — предложила Одетта. — Все равно теперь ты будешь работать в Фермонсо. Так зачем тебе ездить сюда каждый день из Лондона и зря жечь горючее, когда ты преспокойно можешь расположиться в пустующем доме Джимми.

— Я потому и не хочу в нем селиться, что он пустует, — ответил Мунго. — Мне нужно, чтобы обо мне кто-нибудь заботился, а Феликс сказал, что Джимми, возможно, навсегда уехал из Англии. Интересно, не прихватил ли он с собой капиталы своего партнера Калума Форрестера? Грандиозный был бы скандалище, верно?

Поздно вечером Одетта сидела у себя в офисе за компьютером и отсылала электронные сообщения об открытии «ДЧ» в Америку, втайне надеясь, что новый эксклюзивный ресторан привлечет внимание заокеанских гурманов и они, оказавшись в Англии, не забудут почтить его своим присутствием. Завершив эту работу, она решила залезть в Интернет и выяснить, встречается ли на популярных коммерческих сайтах упоминание о «Дворце чревоугодия» и его открытии. Она давно уже подумывала открыть собственный сайт, и ее останавливало только небрежное замечание Калума, что это дело хлопотное, а главное — ненужное. Калум уверял ее, что те, кому это интересно, об открытии «ДЧ» знают, а об остальных не стоит и беспокоиться. Как-никак «ДЧ» был ресторан эксклюзивный и очень дорогой.